Вопрос-ответ. Форум 2015 на сайте Материнство.ру

Дорогие друзья! Сейчас мы рассматриваем возможность организации нашего общения в формате «вопрос-ответ» на этом сайте. В качестве примера предлагаем вам текст вопросов и ответов открытого Форума, который состоялся в 2015 году на сайте Материнство.ру. В диалоге приняли участие 35 матерей, с ними беседу вела Анна Ильинична. За подборку материала мы благодарим Ирину Огневу, Елену Цареву, Натали Бжезицка. Мы рады быть полезными вам, друзья, а наш сайт иллюстрируется волшебницей и сказочницей Наталией Арчаковской.

  1. Вопрос Kezokina 14 мая 2015, 21:01

Добрый вечер. У меня есть пара вопросов, которые касаются отношений с сыном.

Моему сыну 4-года, он ходит в сад. Мальчик он активный (пошел в 9-ть месяцев, заговорил к двум годам уже очень понятно). Но у нас есть сложности с проявлением его Я. Мальчик со старшими общается на равных, т.е. может сказать все то, что другу на площадке (это касается «плохих слов»), если ему не нравится кто-то из старших — может назвать старой бабухой или старой дурой (дураком). Напишу сразу — мы его так не называем и в семье контролируем, что говорим и как говорим, максимальное слово паразит — блин… Мальчик наш ВСЕГДА дает сдачу, когда его обижают или толкают. В общем, если он считает, что его обидели, то сдачу даст 100% и так, чтобы обидчику точно было больно. Есть вопрос с жадностью — давать свои игрушки не хочет, чужие не берет, но и своих не даст. У племяшки отбирает все свои игрушки, дает их только в обмен на то, что нужно ему. Многие говорят, что это нормально, но я сомневаюсь… Часто делает вид, что не слышит моих замечаний… Воспитатели в саду жалуются, что он не слушает их, когда его сажают на стул наказаний — он встает и говорит им, что если им надо, пусть на нем сидят — и уходит играть дальше…. Дома я с ним строга (это касается жесткого непослушания и опасности причинить себе вред) он знает что такое угол… Но я же не могу его наказывать за то, что он в саду не слушал. Я с ним беседую, объясняю… иногда этого хватает на пару дней.. Сейчас вроде в саду стал получше себя вести…

Ну в общем вопросы у меня такие:

Жадность ребенка — это нормально?

Непослушание, даже если знает, что мама может наказать — как это понимать?

Отличное поведение дома и в саду — как с этим быть?

Драки, точнее сдача обидчику — как объяснить ребенку, что нужно уметь прощать и не всегда нужно давать сдачи?

Спасибо за внимание

Ответ на сообщение  kezokina от 14 мая 2015, 21:01

 

Добрый вечер.

Спасибо за подробный рассказ. Отвечаю на ваши вопросы.

Жадность ребенка — это нормально? Жадность ребенка это, увы, нормально. Почему «увы». Потому что это нежелательная черта для социума. Но это реальная черта характера малыша, и, раз мы ее видим, то уже имеем преимущество, потому что знаем проблему. Нам есть, над чем работать.

Я бы сделала примерно так. Приходила бы с какими-то своими игрушками (для этого примера игрушки должны быть не его) и у него на глазах предлагала бы их кому-то другому, т.е., я принимала бы участие в игре, но играла бы по другим правилам. Не давила бы, а показывала бы преимущества такого поведения. Общаясь при нем со своими друзьями, я бы предлагала что-то им и радовалась, глядя на их радость, а его приглашала бы побыть рядом. Можно договориться с друзьями и разыграть эти сценки.

— Посмотри что у меня есть!

— Какое чудо, мне так нравится!

— Тогда я тебе это подарю, бери!

— Ой, правда! Как же хорошо! Я так рада! Как же с тобой приятно общаться и, знаешь, я тебе тоже что-то очень хорошее подарю!

Вставляйте сюда любые слова — с Вами приятно, потому что Вы — что угодно, помимо подарков — читаете книги, разбираетесь в породах птиц, умеете кататься на велосипеде…

Как правило, дети сначала присматриваются, а потом начинают пытаться повторить «выгодный» шаг. То есть, в этом случае, как и в большинстве других, самое лучшее — личный пример. Скорее всего, Ваш малыш так и останется прижимист, но он научится нормально общаться.

Непослушание, даже если знает, что мама может наказать — как это понимать? Это тоже нормально. Ребенок изучает границы, он постигает этот мир и пытается определить, до каких пор он может делать то, что хочет. Безусловно, для того, чтобы ребенок вырос благополучным и адекватным социально, нам надо время от времени фрустрировать его. Именно для того, чтобы он понял: во всяком «хочу» границы существуют. Но, ограничивая ребенка, сказав «нет», нужно ни в коем случае не дать себя уговорить, не отмахнуться и не выбрать легкий путь ( например, лучше дать, чем он так вопить будет). Если Вы сказали, допустим: «Этого нельзя, если ты продолжишь, нам придется уйти (не смотреть мультик, что-то еще)», то надо это спокойно сделать. Тут важно спокойствие, ребенок должен видеть и чувствовать, что он не вывел Вас из себя, а что Вы именно воспитываете его. Но смотрите внимательно, что именно не разрешать, а что, в общем, можно и позволить. Не надо путать личное удобство-неудобство с тем, что ребенку действительно нельзя.

Отличное поведение дома и в саду — как с этим быть? Так бывает часто, что дети у бабушки ведут себя по-одному, с родителями по-другому, а в коллективе незнакомых третьим образом. Дети очень внимательны. Они определяют, кто сильный и с ним «не стоит», а с кем можно поупражняться в оригинальности. Если в садике он не слушается, то, мне кажется, нужно только разговаривать дополнительно с ним, тем более что это, пусть на немного, но помогает. Можно дать дополнительные полномочия воспитателю , договориться о каком-то условном, но понятном ограничении. Тут нужно понимать, насколько крепок и адекватен воспитатель.

Драки, точнее сдача обидчику — как объяснить ребенку, что нужно уметь прощать и не всегда нужно давать сдачи? Умению прощать лучше всего обучать через игры, через совместный просмотр мультфильмов и сказок. Конечно, это требует времени, но и плоды приносит. Нужно самой выбрать, что смотреть и комментировать так, как нужно Вам, показывать минусы драчливости. Хорошо бы постараться и продемонстрировать ребенку третий закон Ньютона :). Это хорошо работает. А вообще драчливость — нормальное мальчишеское проявление. Нужно только следить, чтобы дитя не впадало в ярость. Тогда требуется отдельное рассмотрение вопроса.

Рада, если ответила.

       kezokina 15 мая 2015, 11:29

Анна Ильинична, СПАСИБО ВАМ!!!!!

Из каждого вашего комментария, я, подчеркиваю много важного для себя и для общения со своим ребенком. Часто убеждаюсь в правильности своих действий — четкое НЕТ (если что-то запрещаю, то это запрет и слово Нет не станет словом Да), разговор с ребенком глаза в глаза (хотя мой ребенок очень часто отводит взгляд, начинает баловаться), влиять на ребенка через игру, сказки и рассказы, возможно мультики — комментируя ему правильные действия и акцентируя внимание на тех ситуациях, с которыми у нас сложности. Но при всем этом у нас много сложностей в общении — я требовательна, иногда наверное сильно давлю на него, но я считаю, что если у него с детства не будет четкого понимания что хорошо, а что плохо, ему будет сложно это донести в более старшем возрасте. Ведь если ребенку в детстве позволять, а в старшем возрасте запрещать — то я не вижу логики… Как ребенок должен это понимать (почему раньше можно было, а сейчас нельзя)?

У меня возник еще один вопрос — собственное пространство ребенка — он считает, что его комната — это его крепость, т.е. в его комнате действуют его правила — ОН там главный… И правила он часто меняет, так как ему выгодно в данной ситуации. Я в свою очередь пытаюсь примерами ему показать, что меняя правила так как ему выгодно, другие тоже могут эти правила менять и это не всегда будет ему нравится (пример: Он главный в комнате, спать не будет и собирать игрушки тоже. В ответ я тоже меняю правила: говорю, что читать на ночь ему не буду и сидеть с ним пока не уснет — тоже не буду. В результате слезы, топанье ногой и просьбы не менять ничего.. Он убирает игрушки и ложится в кровать со слезами) Насколько нормальный такой подход? Меня всегда огорчает, когда мои методы заставляют ребенка плакать и сердиться. Я чувствую себя плохим родителем, который не умеет донести до ребенка нужные вещи так, чтобы он спокойно их принимал. Но с другой стороны я понимаю, что в моем случае по-другому нет результатов. Иногда, у меня складывается впечатление, что я ломаю ребенка — бывают периоды, когда мой сын делает все через «кнут», зубы чистить — не буду, заниматься — не буду, игрушки собирать — не буду, слушать маму с папой — не буду (идет только под страхом лишения чего-то). Самое интересное, что в такие моменты я также четко понимаю, агрессия и наказания не действуют на него положительно. Он просто становится агрессивным по отношению ко мне и мужу. Он наше поведение переводит на нас же. Т.е. если он что-то нас просит (то что делать мы не хотим, потому что это делать в общем нельзя) и мы это не делаем — он говорит, что поставит нас в угол, накажет и слушать нас не будет, т.е. все наши методы он переносит на нас… Как быть с таким поведение? Что ребенок пытается нам показать или донести?

     Ответ на сообщение  kezokina от 15 мая 2015, 11:29

 Здравствуйте)

Я рада, что мои комментарии проливают свет. Хотелось бы, чтобы родители по возможности их читали прежде чем задавать вопросы. Возможно, я уже успела на них ответить, и потребуется всего-то некоторые уточнения.

«если у него с детства не будет четкого понимания что хорошо, а что плохо, ему будет сложно это донести в более старшем возрасте» — совершенно верно.  Мы закладываем систему ценностей, мы определяем для нашего ребенка цели и средства. Мы отвечаем за то, каким человеком он вырастет. Важно: не за то, каким ребенком он растет (за это тоже, но это — средство, мост к будущей жизни, «мост» этот должен быть облюблен и ухожен, но он — не цель), какими глазами он станет смотреть на жизнь, как будет относиться к людям. А значит, чем ответят люди ему. Вот ведь что…

Вы все делаете правильно.

Относительно комнаты и «гибких» законов.  Сейчас существуют теории о незыблемости личного пространства. Я этих теорий не разделяю. Мне близок ваш подход, кроме того, я за «многовековые наблюдения» убедилась, что именно он дает сформироваться здоровым, жизнерадостным, умеющим ориентироваться (в прямом и переносном смысле) на местности людям. Людям с высокой стрессоустойчивостью, людям, способным искать и находить выходы в ситуациях, в которых другие не видят ничего, кроме тупика. Людям, способным побеждать.

А чтобы не печалиться по поводу слез сына, прочтите и Вы Гордона Ньюфельда «Не упускайте своих детей» — о слезах тщетности, которые каждому ребенку в детстве необходимо пролить, чтобы вырасти психически здоровым человеком.

Сохранять спокойствие, быть верным своему слову, показывать на примерах, «что сейчас было» и «как надо», не жалеть себя для игры — вот признаки осознанного родительства, описание которого я в Вашем рассказе встретила.

 

  1. Вопрос Мирта 14 мая 2015, 21:19

 Здравствуйте, Анна Ильинична, хотела бы с Вами посоветоваться. Я работаю полный день, иногда задерживаюсь на работе, часто прихожу домой с головной болью. Дома обычно бардак: игрушки, одежда валяются на полу, также карандаши, обрезки бумаг, детали конструкторов, книжки. Мне нужно готовить еду и мыть посуду, все выходные уборка, денег на домработницу пока не заработала. Я хочу от детей помощи в уборке квартиры, детям 5 и 8 лет, только заставить что-то делать получается с трудом, они меня не слышат, или ноют, что не хотят. ВМЕСТЕ со мной дети могут с удовольствием убирать вещи по местам, ВМЕСТЕ пылесосить, ВМЕСТЕ готовить, вытирать пыль и загружать стиралку, но при этом бОльшую часть дел все равно делаю я, а они как бы играют в процессе. Т.е. в настоящий момент все дела все-равно на мне. По выходным удается заставить детей по очереди мыть посуду или мыть полы, но они сильно сопротивляются, я использую методы поощрения и наказания. Я же помню, что в 5 лет моей ежедневной обязанностью после садика было мытье посуды, в 8 лет я ежедневно полностью убирала комнату начиная от заправки постели до мытья пола. А в 12 лет я уже делала абсолютно все дома. Но … у моей мамы не забалуешь, она могла долго орать и стыдить, я ее боялась. Сейчас среди знакомых не принято загружать детей работой, к 12 годам они жалуются, что детей уже не заставишь, надо приучать раньше. Да и дети по характеру тоже отличаются.

Поэтому меня интересует, с какого возраста и в каком объеме можно требовать от детей помощи по дому? Это будет разовая помощь или постоянные обязанности? Может быть я просто слишком много от них хочу? Или не те методы мотивации использую?

Ответ на сообщение  Мирта от 14 мая 2015, 21:19

 Здравствуйте, Мирта.

Я Вас понимаю. Но, знаете, мой опыт просит передать Вам , что если Ваши дети вместе с Вами готовы делать самые разные дела по дому, это означает, что у Вас все очень-очень хорошо! Другое дело, что дети очень реагируют на форму, на то, как подается наша просьба о приведении в порядок вещей. «Уберите в доме» — это не очень работает. А «помоги мне, пожалуйста, принеси во-он ту игрушку» дает отличные результаты.

Смысл тут в том, чтобы не давать жестких приказов. Да и просьба о помощи лучше воспринимается, чем приказ.

Можно поиграть. «А давай я выйду, вернусь, а ты уже все сделал. Я ТАК удивлюсь!». Выбирайте время для таких способов, они срабатывают не всегда, только если ребенок настроен на игру, если его настроение пока не испорчено. В любом случае, лучше всего избегать «лобовых атак». И, знаете, это такое счастье, что Вам удается взаимодействовать с детьми… Мама всегда и все равно большинство дел делает сама, больше того — это правильно. Да Вы и сами понимаете, что то, что было в Вашем детстве, не самое лучшее для ребенка, просто то были несколько другие времена, родители могли попросту многое не знать. А Вы знаете.

Как мне кажется Вы все делаете правильно. Только не ждите от Ваших детей большего, чем то, на что они способны. Побольше игры, поменьше приказов. Побольше поощрений и радости, если они помогают. Потом, со временем, при Вашем подходе дети все будут уметь.

Я в этом практически уверена.

  1. Вопрос девушка Осень 14 мая 2015, 22:41

добрый вечер, Анна Ильинична!

у меня семеро деток, четверо школьников уже. мой вопрос касается отношений между сестрой и братом девочке почти 8лет, мальчику исполнилось 5. если следовать нумерации это 5й и 6й дети в семье. все мои дети домашние, таких отношений я не встречала пока, меня это беспокоит. мальчик очень болезненно относится к тому, что сестра не играет по его правилам или просто отказывается играть часто ссоры на почве того, что девочка кричит — я устала играть с тобой, играю весь день, хочу отдохнуть! а он обижается, а иногда и дерется иногда она уступает ему и со вздохом говорит — ладно, буду я с тобой играть они вместе ходят на дошкольные занятия когда сестра болеет, брат отказывается туда идти один — я без нее не пойду при этом может остаться дома, если она идет гулять, а в другой раз рыдает, если она ушла на какие-то свои кружки-занятиябеспокоит его такое «болезненное» отношение к сестребеспокоит, что когда я говорю ему — на след. год ты будешь без Маши ходить на занятия, она в школе будет — он отвечает — нет, без Маши не буду беспокоит и то, что она потакает ему в капризах, такое поведение мамочки — сделаю все, только не кричи переживаю, что такая жертвенность» может привести к бесхарактерности . жду Ваших комментариев

Ответ на сообщение  девушка Осень от 14 мая 2015, 22:41

Добрый вечер!

Да, у Вас действительно ситуация неординарная. Седьмой у Вас самый маленький, я правильно поняла? Увидела, девочка, 9 мес… А как сложились отношения у каждого в этой паре с остальными, старшими детками? Какой разрыв в возрасте с остальными? Мальчики они или девочки?

Еще вопросы.

Насколько мальчик манипулятор, насколько он плакса, насколько он устойчив в нервном плане. Легко ли ему испортить настроение в других вопросах жизни. Насколько девочка сговорчива с другими детьми и с взрослыми членами семьи. Насколько велика разница в количестве времени, которые вы уделяли малышу до последних родов и того, что он имеет от Вас сейчас.

Если смотреть поверхностно (иначе я пока не могу, недостаточно информации), то главное тут, как мне кажется, чтобы девочка не слишком тяготилась таким отношением к себе, своей ролью и своими обязательствами в связи с ней. Не думаю, что отзывчивость эквивалента бесхарактерности. Мне кажется, тут, скорее, очевидное материнство, возможно, внуков от нее взрослой у вас будет намного больше, чем детей:) Но если она устает и в самом деле становится жертвой капризов сына, надо ее ограждать, аккуратно учить говорить «нет», объясняя, что так будет лучше не только ей, но, в первую очередь, и ему. А с ним работать, — отвлекать, утешать, объяснять.

Если девочка не страдает, то я бы посоветовала посматривать за ними, но особенно не беспокоиться.

Жду Ваших ответов на мои вопросы.

     девушка Осень     15 мая 2015, 09:43

Спасибо за внимание!

Отвечаю — да, самая младшая девочка в семье — седьмая, 9мес

Отношения со старшими разные
старшие мальчики 10 и почти 17 лет
старшие девочки почти 12 и 15 лет

с самым старшим у Ивана (так зовут 5летнего) отношения ровные, в основном они дурачатся вместе. точек соприкосновения мало, старший немного времени проводит дома.

со средним сыном немного сложнее — периодически делят конструктор, это их общее увлечение, одному покупают, другой строит-ломает, и наоборот — такой перманентный процесс.

с девочками похожие отношения — со старшей он как с «мамой» — помоги, одень, налей
со средней больше общаются, играют, она любит гулять с ним, играть.

у Маши со всеми отношения ровные, она, действительно, очень отзывчива на просьбы всех, поэтому с ней реже всего конфликтуют остальные
бывает, конечно, ссорится, чаще это бывают брат и сестра ближние по возрасту — 10 и 12 лет.

Насколько мальчик манипулятор, насколько он плакса, насколько он устойчив в нервном плане.

Скорее он не манипулятор, а «ослик». очень настойчив и зануден в некоторых моментах объяснишь по 10 раз, а он про свое…

в нервном плане скорее непредсказуем что ли… все познается в сравнении и, если смотреть на старших сыновей, то он меньший плакса, чем были остальные. но бывает начинает рыдать на ровном месте — по-моему, скорее это признак недостатка внимания, чем слабости нервной системы.

Легко ли ему испортить настроение в других вопросах жизни.
Мне кажется, все же не очень легко. Он веселый, иногда очень «заводной», холериком или меланхоликом его не назовешь

Насколько девочка сговорчива с другими детьми и с взрослыми членами семьи.
Достаточно сговорчива, если не «найдет коса на камень». Пожалуй, она самая уступчивая из всех

Насколько велика разница в количестве времени, которые вы уделяли малышу до последних родов и того, что он имеет от Вас сейчас.
Разница, действительно, велика. До рождения малыша он был младшим довольно долго по сравнению с остальными. Такой разницы между детьми у меня не было раньше — почти 4,5 года
Возможно так он компенсирует недостаток моего внимания — такое предположение?

Про дочку поняла. Именно так и поступаю — учу говорить «нет». Про пользу для брата не догадалась сказать, спасибо!

Какими словами посоветуете объяснять ему ее нежелание играть с ним, например?
акцентировать на «ей не хочется сейчас» кажется нелогичным, так как он ответит «а мне хочется сейчас».
ищу аргументы.

 

Ответ на сообщение  девушка Осень от 15 мая 2015, 09:43

Вы замечательно раскрыли картину, спасибо! Так и надо, когда мы ищем решения проблем.

Я думаю, что ничего патологичного у вас нет. Но сын действительно упрямец и, как вы пишите», «ослик». Осликам ведь неплохо живется. Они и под кнутом идти не спешат, так любят делать свое. И все-таки на всякий случай я обследовала бы сына у невролога, проверила бы объективную скорость реагирования. Это никогда не помешает.

Пожалуй, «ей не хочется» – это для ребенка непонятно.

— она устала

— у нее более важные дела

— я попросила ее мне помочь

И наконец:

— Ты не один.

Тут хорошо бы его останавливать, разворачивать к себе физически, не дать «утекать». И объяснять медленно и внятно обо всех:» Один делает то-то, другой занят тем-то. Все имеют одинаковое право решать, чем им заниматься сейчас».

Но надо его в это время взять, обнять, посадить к себе поближе. Немного добавить ему мамы, чувства надежности увеличить. И научить принимать твердое «нет». То есть, задача Ваша главная в том, чтобы оценить параметры:

— Сейчас время для того, на чем он настаивает?

— остальные готовы участвовать?

— Он никого не ущемляет?

Ни в коем случае не поддавайтесь на нытье, если Вы «нет» уже сказали. Иначе объяснить ребенку что-либо будет становиться все труднее. НЕТ — спокойное и четкое «нет». Нельзя. Не сейчас. А далее следует вытерпеть нытье и поддержать того, кого сын домогался.

Я думаю, Вы сможете, вы так прекрасно показали картину семьи и взаимодействия детей. Пришло время приучать человека слышать слово «нет» и понимать слово «нельзя». Можно давать ему замену, предлагать свое участие вместо сестры. Но не переусердствуйте. Человек, который не научится принимать внешние обстоятельства , обречен в жизни страдать, потому что жизнь ему такой «колыбели» обеспечивать не будет. Значит, это должна сделать семья, мама.

  1. Вопрос Цыганка 14 мая 2015, 22:54

 

Здравствуйте, Анна Ильинична!

  1. Как вы справляетесь с гневом и раздражением на детей?
  1. Как много можно привлекать старшего ребенка в помощи с младшим? (Присмотреть, пока мама занята, почитать, поиграть, покормить с ложки). Мне кажется, что у моих дочек, у которых разница 10 лет, очень хороший контакт, но все же иногда старшая делает недовольное лицо, когда я прошу её побыть с младшей. И по этому поводу я то чувствую вину, то обижаюсь. Чувств особо не показываю, но сложно просить о помощи ребенка, т.к. кажется, что я её нагружаю тем, чем не должна нагружать, а обстоятельства вынуждают.

Ответ  на сообщение Цыганка

 

Здравствуйте.

  1. Когда-то я поняла, что они — маленькие и совсем-совсем мне не ровня. Когда-то давным-давно, когда детей у меня было меньше, я осознала, что тот, кто большой, будет объяснять, поднимать, направлять. А тот, кто маленький — злиться, негодовать, тянуть одеяло на себя… Я захотела быть большой. Большой и сильной. Рядом с ними — маленькими и такими зависимыми от меня. Ведь если вдуматься, наш гнев, это всегда когда мы хотели бы чего-то себе, а дети мешают. Себе — покоя, себе — помощи, себе — внимания… Я решила, что все-таки не они для меня, а я — для них. Как врач для пациентов. Стоит только представить себе врача, который гневается на больных… Вот, я все это осмыслила и решила: я таким «врачом» своим детям не буду. И стала держать под контролем закипающий гнев. Я стала сразу же спрашивать себя: между чем и чем я сейчас выбираю? За что на самом деле борюсь? Ответы мне не понравились, потому что они не делали мне чести: я думала о себе. Это меня не устаивало, и я продолжила анализировать эмоции. Продолжила изучать себя. И теперь я уверена, что ключи к нашему спокойствию в самопознании.
  1. А тут просто так не скажешь, не ответишь, не взвесишь. Нужно смотреть и чуять, мы же женщины, мы это умеем, только в спешке склонны забывать об этом даре жизни — чутье. Конечно, нельзя одного ребенка полностью поставить на обслуживание другого. Но и помогать дети должны. Может быть, стоит увеличить личное время, которое вы станете проводить со старшей, только с ней одной, такое время обязательно должно быть. И, конечно, подчеркивать важность ее помощи, хвалить. Потому что мы часто склонны комментировать, когда что-то не то, и обходить молчанием порядок в делах. Просто смотрите и чуйте: она достаточно побыла одна? Она не устала? У нее нет действительно важного дела сейчас? Чтобы навык помогать с ребенком не перешел у нее в качество, которое потом встанет на пути к ее собственному материнству. Не обижайтесь на дочь, пожалуйста. Она у вас молодец.
  1. Вопрос Эльвира 14 мая 2015, 23:10

 

Здравствуйте! Я хочу поделиться своими мыслями и наблюдениями своей дочери, ей 11,5 лет. На новый год подарили телефон. И все. Ребёнок просто стал уходить от реальности. Все время сидит в ВКонтакте, создала там группу одноклассников. Учиться ей сразу стало трудно и лениво. Делать уроки скучно. Стала врать — ловила неоднократно. Вранье в основном касается учёбы. В школе ей скучно и неинтересно. Зубрилкой быть не хочет — это цитата. Сейчас говорит постоянно, что она дурочка и чего от дурочки хотеть. Ходила на рукоделие — бросила. Читала книги, немного. Сейчас ни чего. Только плетёт феньки. И очень просит собаку. Собака стала просто манией. Муж против категорически. Я тоже. Но все мои слова об ответственности, отсутствии денег на собаку она то ли не слышит. То ли не верит. Я не знаю как преодолеть ситуацию. У дочки есть способности. Но развивать их она не хочет. Телефон я разбила. Очень переживаю за дочку. И как отговорить от собаки не знаю.

Ответ на сообщение Эльвира от 14 мая 2015, 23:10

Здравствуйте.

Телефоны действительно отбирают у нас наших детей. Но и без них в современном мире нельзя. Может быть, не стоило телефон отбирать и разбивать тем более. Это, и правда, трудно, но надо договариваться с детьми, ставить временные рамки и держать слово. Если что-то пообещали — делать обязательно, будь то ограничение или, наоборот, поощрение, если дочь без гаджета обошлась.

Совсем лишать этих вещей ребенка я бы все-таки не стала. Но позволяла бы играть, допустим, час вечером и при мне. Надо поскорее наладить отношения с девочкой… У нее скоро начнется переходный возраст, впрочем, может быть, он уже наступил. Тогда все коммуникации намного сложнее осуществить. Надо спешить. Возможно, чем-то пожертвовать стоит тоже. Главное — ваши с дочерью отношения сейчас. Их необходимо восстановить.

Насчет собаки. Конечно, в каждой семье этот вопрос может решить только родитель. И, безусловно, если Вы купите собаку, ухаживать за ней придется все равно Вам. Но дети лучше, если у них есть животное. Сами дети лучше и детям лучше. Есть, кого обнять, если не получилось договориться с мамой, есть с кем «гордо пройтись» хотя бы изредка. Я по себе маленькой помню, как я всегда хотела собаку. А мне не покупали. И у моих детей собаки были, пока дети росли. Собаки дарили огромное количество любви. А иногда и помогали в трудные моменты. Это ведь точно не вопрос цены — собака… Может быть, стоит подумать о ней.

     Эльвира      15 мая 2015, 12:58

ребенок тащил телефон в школу, там они коллективно сидят в ВК. Ставила на беззвучный режим — я могла дозваниваться часами, не брала трубку. Я-то слово своё держу. А вот дочка такого не придерживается. Она даже по ночам сидела в интернете. Глаза воспаленные, вечно не выспавшаяся, нервная. Я сразу как-то и не догадалась откуда ноги растут. Сын подсказал — он всё это видел.

У меня с ребенком нормальные отношения. Но она мне врет. И это обидно. Помогаю с уроками до сих пор. Причем можно по всем предметам с ней сидеть. Меня реально даже не телефон напрягает, а вот это равнодушие к школе, к учебе. Вообще к жизни. Она отказывается от всего. Начинаешь что-то предлагать: кружки по её интересам, или что-то развивающее. Всегда отказ. Только бы в интернете посидеть. Скатывается на двойки и тройки. Никакой мотивации для неё нет. Одно время просила перейти на товарно-денежные отношения. Она — отличные отметки, а я ей деньги за это. По-моему, это базар какой-то.

Про собаку — подумаю. Я уже готова на крыс-мышей всяких. Дома волнистики есть. Но они не ручные, к сожалению.

Ответ на сообщение  Эльвира от 15 мая 2015, 12:58

Да, я Вас понимаю. Сейчас интернет замещает детям реальность, причем, своей легкой доступностью и яркостью он создает серьезный перевес между тем интересным, что есть там, внутри экрана, и здесь , снаружи, в мире людей. И я совсем не против серьезного ограничения ребенка, если он ничему не внемлет. Говоря о, возможно напрасном разбивании, я имела в виду, что оно вряд ли произошло в Вашем спокойном состоянии духа. А когда мы нервничаем, мы проигрываем всегда.

Смотрите. Берется телефон. Стоим напротив ребенок и мы говорим — спокойно и даже нежно: Радость моя. Мое терпение закончилось. Я отвечаю за тебя, я вижу, что ты от меня уходишь в экран. Но я слишком люблю тебя, чтобы отдать экрану или кому-то еще. Поэтому, я своего врага «победю». Смотри:

После этого бейте его об асфальт, топите в ведре, в речке, выкидывайте в иллюминатор — главное, сохраняйте спокойствие. Тогда ваша детка вас услышит. А после «убивания соперника» можно радостно сказать, что так будет с каждым, кто попытается отнять у вас любимую дочь или же научить ее делать то, что Вы не считаете правильным. Не гнев, не выбивание из сил, а , наоборот, силы, спокойствие, да еще и чувство юмора.

Мои внуки знают, что, входя в мой дом, надо гаджеты оставить за дверью. Я даже приносить к себе их не разрешаю. И я спускала в мусоропровод любимые «ценности» своих детей, если они вдруг становились ценнее нашей любви. Но повторю, делать это все надо спокойно. И я платила детям собой каждую минуту за прерванную игру с кем-то или чем-то еще.

Телефон можно было подарить мальчику из бедной семьи, а не бить. Дети без родителей нуждаются во многих вещах, кроме внимания взрослых… Это было бы уроком более серьезным для дочки, согласитесь.

Не теряйте самообладания. Вы правы и отстаиваете правильные вещи. Посмотрите, пожалуйста, в других моих ответах еще рекомендации, они могут подойти. А собака все же лучше крыски, которые и умны, и чудесны, но вот «помацать» их и тем самым снять стресс не выйдет. Не кот, они все же не поддаются дрессировке, если не повезет с характером, его и не погладишь. Собака очень помогает решать некоторые вопросы, она и правда дарит любовь и снимает стресс. Но, конечно, мы за все платим нашим временем и силами. Конечно, надо понимать, что собака ляжет на Вас.

  1. Вопрос Маевка 15 мая 2015, 00:08

Здравствуйте!

Дочери два с половиной года, осенью идет в детский сад. Как ее лучше морально подготовить к этому? К нам очень привязана, отрывается с трудом. И еще говорит плохо — диалог вести не очень возможно. Я рассказываю о том, что будет, но не вполне уверена, что она меня понимает.

Ответ на сообщение Маевка от 15 мая 2015, 00:08

 

Здравствуйте!

Можно попробовать договориться с подругой и оставлять дочку на часок. При этом возвращаться вовремя и радостной. Может быть, с кем-то из родственников оставлять — совсем на немного поначалу. Просто чтобы у нее стереотип существования понемногу начал меняться. И я бы пока не стала ей рассказывать об этом. Вы там больше нагнетаете, я думаю. Она еще маленькая, не может удерживать в памяти такие временные дистанции.

Конечно, в большинстве случаев дети поначалу плачут, когда начинают ходить в садик. А потом, если в садике все хорошо, мама может еще и дождаться вечером, пока дитя наиграется. Не переживайте так. И повзрослеет Ваша девочка за лето, и говорить, возможно, лучше станет. Просто пока понемногу вносите изменения в ее жизнь.

 

  1. Вопрос Miqa 15 мая 2015, 00:35

Здравствуйте!

У нас в семье трое детей — моя старшая дочка (11 лет), сын моего мужа (7 лет) и наша общая малышка (1 годик).

Отношения между сводными братом и сестрой неровные, иногда они радостно играют вместе, а иногда довольно сильно раздражаются друг на друга. Ситуация немного похожа на более ранний вопрос с 8 и 5 летними братом и сестрой, где брат особенно привязан к сестре и расстраивается если что то не по его желанию. Наш мальчик привык быть первым и главным, требует «подчинения» к себе, своим желаниям, например «дай мне выиграть! я хочу выиграть!» если играют в игру и его дела идут не очень хорошо.

Она или «подчиняется», подыгрывает ему, говорит с ним как с маленьким, заговаривает зубы, или раздражается, конфликтует, уходит от него. Что я могу посоветовать ей, как лучше себя вести? Такое чувство что она потакает ему пока у нее не кончается терпение, и она просто уходит от него, расстроенная. Обижается, хочет защиты, что бы ее пожалели, а его «отругали», сказали что он не прав. Как поступать мне? Я с ними не на равных, у нас очень разные отношения из-за такой «склеенной» семьи.

Заранее спасибо!

Ответ на сообщение  Miqa от 15 мая 2015, 00:35

Здравствуйте!

Мне кажется очень важным научить мальчика проигрывать. Без этого умения не вырастает настоящая сила, выдержка, достоинство. Поговорите с мужем, чтобы он не подумал, что Вы ущемляете его сына. Мужу надо объяснить, что для самого ребенка важно уметь как выиграть и не загордиться, так и проиграть и не пасть духом. Возможно, вместе вы сможете придумать варианты игр, в которых он проиграет и его похвалят за то, что он достойно себя вел. Можно показать ему какие-то состязания, которые завершаются пожиманием рук. То есть, это не просто ситуация с игрой, это формирование характера — очень важный аспект.

Дочь надо бы поддержать. Ей тоже можно объяснить, что иногда человеку полезно проиграть. И успокоить ее тогда, когда малыш начинает требовать выигрыша. Выигрыш потребовать нельзя — так можно говорить, только при этом важно быть очень спокойной Вам, всем. Нельзя, чтобы кто-то рассмеялся над ребенком. И гневаться, сердиться тоже неправильно. Мальчик пока не понял условий игры, не понял, что если играют на выигрыш, то шансы проиграть и выиграть одинаковые и все имеют как право выиграть, так и возможность проиграть.

Так будем растить эмпатию заодно с прочими достоинствами.

Поведение во время игры — важный формирующий аспект в воспитании. И хорошее поле для того, чтобы подчеркивать разные благоприятные и негативные качества характера людей.

Мужу еще можно сказать, что дочь, заботясь и уступая, женских своих качеств не утратит, а сын, если ему потакать, не сможет вырастить мужские. Вот на это стоит сделать акцент. И сразу проблемы начнут решаться и способы появятся, как мне кажется, тоже.

  1. Вопрос Yllianna 15 мая 2015, 01:10

Здравствуйте.

Моему среднему сыну 11,5 лет. Так получилось, что двое старших детей у меня — погодки, двое младших — тоже, а он как бы сам по себе. Хотя в общем и целом они у меня дружные ребята. Но ему в семье, может быть, не хватает общения на равных.

Недавно у него в классе образовалась «дружеская тусовка», дети неплохие, но управляет ими избалованный мальчик, младшенький в обеспеченной семье. Вся эта компания живет в соседнем поселке. Сын стал отпрашиваться к ним либо в гости, либо погонять на велосипедах. Все бы ничего, но он не возвращается в то время, которое мы ему указываем. Звоним — не берет трубку, а если берет, то начинает ныть, чтобы отпроситься на подольше.

И вот у меня дилемма: с одной стороны, я не хочу его лишать друзей, т.к. вижу, вот у старшего нет друзей, и ему от этого тоскливо. С другой — я хочу, чтобы сын меня уважал, и уважал мое мнение. Небольшую отсрочку я ему готова дать, но не так, чтобы обещал вернуться в 7, а приехал в 9. Кроме того, если он задерживается, то уже не остается времени на уроки и домашние дела (у каждого ребенка в день есть одна несложная обязанность по дому — помыть посуду, например, или пропылесосить комнату). Я так понимаю, что тот мальчик-заводила сам не особо уважает своих родителей и моего подбивал «да ладно, останься еще, родители переживут».

Мой сын по натуре скорее ведомый, чем лидер, и с капризно-истерическими нотками в характере. Мы уже неделю пытаемся до него донести, как важно слушаться и возвращаться вовремя, но ситуация повторяется (в последний раз мы его к ним не пустили, но он задержался с ними в школе и чуть не опоздал помочь отвести брата в музыкалку (так получилось, что я и старшие болели)).

Так вот я думаю: лучше продолжать уговаривать и пытаться достучаться до сына, или резко запретить вне школы общение с этой компанией? Или есть еще варианты?

И если пытаться уговорить его, то как? В общем и целом мы детям прививаем уважение к старшим и послушание родителям, и в других вопросах у нас разногласия возникают редко. Хотя он, конечно, изворотливый такой товарищ, от работы часто норовит улизнуть или как-то себе ее облегчить. Но с ним можно говорить, он слушает и старается выполнять. Просто «друзья» в его глазах, видимо, перевешивают «родителей».

Заранее Вам спасибо.

Ответ на сообщение  Yllianna от 15 мая 2015, 01:10

Здравствуйте.

Ситуация знакомая, к сожалению, многие родители попадают в ее ловушку, именно сначала отступая на немного.

Нельзя отступать.

Как только мы говорим: «Хорошо, еще часок», так ребенку становится ясно, что можно и два. То есть, если мы отъезжаем назад немного, ребенок станет требовать больше. И правильно будет делать, потому что во взрослых нет однозначности, в которой ребенок нуждается. Он, естественно, будет искать возможностей быть там, где ему легко.

Знакома ли Вам книга Гордона Ньюфельда «Не упускайте своих детей»? Если нет, скачайте ее и непременно прочтите как можно скорее, а если да, то давайте вспомним вместе, что говорит этот автор о том, как и почему дети уходят к ровесникам. Это происходит тогда, когда родители теряют свой авторитет. А авторитет мы теряем, когда перестаем быть а) интересными и б) четкими в наших требованиях и категориях.

«Любимчик младшенький» — типичный негативный лидер. А мы знаем, что Ваш ребенок любит подчиняться. Мне кажется, надо немедленно эту связь прекратить. Возможно, коллеги-психологи меня не поддержат, но в подобных ситуациях я рассуждаю не столько как профессионал (впрочем, Ньюфельд придерживается того же мнения), а как практик, который так поступал. Мальчик будет изворачиваться, а болото общения с негативным лидером будет его засасывать по принципу болот: чем больше дергаешься, тем быстрее тонешь. Все, что он Вам пообещает, он сбросит, едва окажется в компании. Вам уже сейчас надо его отбивать. Можно подумать о том, чем скомпенсировать мальчику его некоторое одиночество в семье. Живым существом? Интересным делом? Новым хобби? Чем-то, что поможет преодолеть истеричный аспект. Сейчас еще не поздно этим заняться. В дурной компании он, увы, будет только выращивать свои негативные свойства.

Друзья, это хорошо. Они, конечно, должны быть. Но это должны быть именно друзья. А чтобы они появились — друзья настоящие — надо научить человека держать слово, не врать, самое главное — не врать самому себе.

  1. Вопрос olganik11 15 мая 2015, 01:38

Здравствуйте, Анна Ильинична!

Мой вопрос касается моего старшего сына. Ему сейчас 7 лет и он всего боится, как за пределами дома, так и в кругу семьи, включая нас — родителей. Таким он был с раннего детства. Его младший брат (5,5лет) полная противоположность – вообще ничего не боится. При этом дети между собой дружат и любят друг друга.

Старший ребёнок поздний и долгожданный, к тому же достался нам очень тяжело (7-мимесячный). Его никогда не наказывали физически, да и вообще наказываем и ругаем крайне редко. В отличие от брата он очень послушный и покладистый ребёнок. Мне бы даже хотелось, чтобы он был менее послушным и умел хотя бы высказывать свои интересы. В семье система запретов простая – категорически нельзя только то, что опасно для жизни и здоровья, остальное можно.

Задушевные беседы, что маме и папе можно говорить абсолютно всё, что беспокоит, не помогают. Ориентируюсь исключительно по поведению ребёнка. Если замечаю что-то неладное, начинаю расспрашивать, потом мы успешно решаем возникший вопрос. В конце, я ещё раз акцентирую внимание на том, что не надо бояться рассказывать родителям о своих проблемах (желаниях); сын, смеясь, радостно отвечает, что «да, все просто и не страшно» и… наша песня хороша, начинай сначала…

Что ещё можно придумать, чтобы ребёнок перестал бояться рассказывать о своих проблемах и желаниях?

Ответ на сообщение  olganik11 от 15 мая 2015, 01:38

Здравствуйте.

Желание, чтобы ребенок обо всем рассказывал, понятно, но вряд ли осуществимо. Дети так или иначе скрывают некоторые свои вещи, причем, имея разные темпераменты, склонности и вид отношений с родителями. Это при условии, что качественно отношения хорошие. Все равно, некоторая степень закрытости присутствовать имеет право. Согласитесь, человек и не должен быть распахнут. Другое дело — степень этой закрытости. Но и тут, опыт показывает, что личность может быть устроена подобным образом, быть закрытой при прочих равных данных, и открываться тогда человек будет именно в ответ на доброжелательные действия родителей, причем и это до поры до времени. Пока не подрастет и не обзаведется важными для себя секретами. То есть, если то, что Вы называете страхами, это следствие закрытости, то надо оставить ребенку право на…вуаль, как на что-то, за чем скрывается его внутренний мир, и продолжать постоянно присматриваться, не полагаясь, что все «пойдет само». Самое главное, чтобы был возможен контакт, чтобы сын отвечал Вам, шел навстречу, когда Вы расспрашиваете.

Если при этом у ребенка других страхов нет, это, скорее всего, свойство личности. Оно может остаться на всю жизнь, но если рядом как можно дольше будут доброжелательные родные люди, понемногу человек научится различать, о чем молчать, а что удобнее рассказать. Может быть, имеет смысл убрать из лексикона все, связанное со страхом. То есть, объясняя ему, разговаривая с ним, не употреблять слово «боится», чтобы не усиливать тем самым его собственное понимание того, что ему страшно. Повторю: подобные проявления могут страхом не быть, поэтому не стоит программировать сына.

Может он не догадываться рассказать?

Может он быть рассеянным?

Может он играть Вашими чувствами, таким образом привлекая к себе Ваше внимание?

Может он не так серьезно оценивать вещи, которые Вы хотите узнать?

Надо видеть ребенка, чтобы сказать более точно, потому что из вопроса не становится ясно, чего именно и как ребенок боится. Поэтому я просто рассуждаю.

Если Ваш мальчик действительно «боится всего», возможно, стоит поинтересоваться методикой прибора БОС — biofeedback. На нем проводятся успешные тренинги по преодолению страхов, по уменьшению «трепетности». Если у вас в округе есть такая возможность, поинтересуйтесь. Мне же видится что-то еще в ситуации, что-то, что мы упускаем, о чем Вы не сказали. И тут надо бы хорошо разобраться, что действительно с человеком происходит. Еще я бы обратила внимание на категории. Вы написали: «нельзя, что опасно для жизни и здоровья, остальное можно» и мне хочется уточнить, входят ли в «нельзя» некоторые категории нравственного плана, обозначены ли они четко.

Я не сторонник вседозволенности. Маленькому человеку, пока он растет, нужны крепкие перила, за которые он будет держаться, пока взрослеет в необъятной жизни. Полная свобода способна довольно сильно дезориентировать — не только детей, но и взрослых.

     olganik11    15 мая 2015, 14:01

Анна Ильинична, большое спасибо за Ваш ответ.

Я попробую воспользоваться Вашим советом:

Может быть, имеет смысл убрать из лексикона все, связанное со страхом. То есть, объясняя ему, разговаривая с ним, не употреблять слово «боится», чтобы не усиливать тем самым его собственное понимание того, что ему страшно.

С этой стороны я к этому вопросу ещё не подходила.

Немного добавлю к характеристике сына:

Может он не догадываться рассказать?

Да, когда я спросила его, почему он сам не сказал, что у него появились зудящие прыщики (ветрянка), я сама заметила – то он ответил именно так «Я не подумал». Но с другой стороны, я чуть ли не каждый день как мантру повторяю, что всё что касается самочувствия – сразу говорим маме.

Может он быть рассеянным?

Да, он несколько рассеян, часто пребывает в своём мире. Раньше больше, сейчас намного меньше. Даже адаптацию в школе прошел успешно: в начале учительнице ему нужно было по 5 раз повторять, сейчас включается сходу.

Вы написали: «нельзя, что опасно для жизни и здоровья, остальное можно» и мне хочется уточнить, входят ли в «нельзя» некоторые категории нравственного плана, обозначены ли они четко.

Я не совсем корректно выразилась. Я имела в виду, что существуют запреты, за нарушение которых всегда следует наказание – их немного, они чётко оговорены и хорошо известны детям, а остальное обсуждается и разъясняется.

Я просто хочу исключить повод скрывать от меня что-либо из-за боязни наказания.

Например, за разбитую посуду не ругаю совсем, но отругаю, если попробуют сами «замести следы» — спрятать осколки, ибо могут порезаться. В ответ на порезанную скатерть лишь посетую, что как не жаль, но теперь придётся покупать новую скатерть и на новую игрушку теперь денег нет. Но это всё касается младшего ребёнка, и с ним я справляюсь.

Старший же слишком послушный. А особенно меня напрягает то, что он готов уступать всем в ущерб своим интересам. Причём не только чужим (чужого можно испугаться), но и родным (людям, которые его любят, холят и лелеют).

Мне же видится что-то еще в ситуации, что-то, что мы упускаем, о чем Вы не сказали.

Из того, что ещё не сказала и может иметь значение так это то, что сын — точная копия меня в детстве. Я с детства была махровым интровертом, а ещё всего боялась вплоть до окончания школы. Я имею в виду большей частью страх из-за неуверенности в себе и своих силах. Притом что меня, единственную дочь, очень любили, а из наказаний были только нотации.

Просто я по себе знаю, что «страх» — это куча упущенных возможностей, и ещё он мешает жить полной жизнью.

Со своими внутренними «страхами» я давно справилась, а помочь сыну пока не получается.

Ответ на сообщение  olganik11 от 15 мая 2015, 14:01

Он вполне может не догадываться рассказать. Он вполне может не придавать чему-то такого значения, как Вы. Это для вас его самочувствие важно, а для него нет. Пупырышки и ладно. Подумаешь. Есть дела поважнее:)

Ну вот, видите. Рассеянность есть, то есть, вы стремитесь его конкретизировать, а он еще «парит»… Ничего, выправится, главное, не волнуйтесь так сами.

Очень хорошо о четкости и запретах. И хорошо  про посуду и заметание следов. Еще сюда добавить бы (возможно, это есть, просто само-собой, поэтому вы не пишете) категории морально-нравственные, звучащие: это непорядочно, этот поступок трусливый (а не ты трус), это благородно, это красиво, это бесчестно, а значит, недопустимо. То есть, должны быть слова, обозначающие ценности, они должны произноситься. Это ваша общая система координат.

Может, поменьше лелеять старшего? Может, позакалять? И все же послушность не есть плохая черта. Он вырастет, окрепнет в покое и доверии и научится решать сам. Просто говорите ему об этом и доверяйте ему.

Вы проанализируйте, что и когда стало помогать Вам. Может быть, там и скрывается ключ к разгадке. Безусловно, что если вы справились, то поможете и сыну. Только если вы не проецируете на него свои состояния, тогда как он, при всей похожести, вовсе не боится, а просто именно не догадывается, потому и смеется в ответ. Может быть, стоит его немного меньше контролировать. И, возвращаясь в начало этого комментария. У Вас же мужчина растет. Может, тоже стоит не обращать такого сильно внимания на пупрышки? Царапина? Заживет. Синяк? Расскажи, как это было? «Бдыщ, бдодинка, бододавка » С кем не бывает!:)

  1. Вопрос Горлинка 15 мая 2015, 08:18

Здравствуйте! Тоже хочу задать Вам вопрос. У меня двое сыновей: 7,9 лет и 5,10 лет. Мой вопрос касается младшего сына. Он очень часто спрашивает меня: «мама, а ты меня любишь?». Порой кажется, что он спрашивает это просто что бы что-нибудь спросить, потому что он может повторить этот вопрос несколько раз подряд, хотя уже получил неоднократно положительный ответ на него от меня. Внимания от меня он получает достаточно — в садик мы не ходим, я всё время провожу с ребенком, единственный момент — я сама по себе человек не очень ласковый, у меня редко появляется потребность кого-то обнимать, целовать, у меня другой «язык любви» — забота, но в ответ на обнимашки ребенка я практически всегда отвечаю. Папе он такой вопрос никогда не задает. Что мне нужно делать, чтобы ребенок безусловно понимал, что я его люблю? Спасибо за внимание.

Ответ на сообщение  Горлинка от 15 мая 2015, 08:18

Здравствуйте!

Я думаю, он все понимает. Это просто диалог без напряжения. Он словно «столбит территорию», проверяет, все ли на местах. Мама, ты меня любишь? Получил ответ и спокойно живет дальше. Мы же не можем позволить себе раздражаться на такие вопросы. Значит, надо отвечать, просто менять слова.

— Конечно, дорогой.

— А как ты думаешь?

— А ты меня?

— Очень-преочень!

— Да!

К сожалению, наш «язык любви» не гарантирует, что такой же сформируется у детей. Возможно, только отвечать Вам недостаточно, надо когда-то и самой подойти и обнять его. В частности, в ответ на этот вопрос можно иногда подойти, сесть на корточки, повернуть его к себе лицом и сказать «да» глаза в глаза, с улыбкой, передав энергию свою. Чтобы это было радостно и от души.

Все проходит. Сынишка Ваш подрастет и станет задавать совсем другие вопросы. Знаете, как много мам на земле были бы счастливы, если бы их сын так их позвал? «Мама, ты меня любишь?»

И еще одна деталь. Детям порой всю жизнь нужны подтверждения любви. Так же как в любви между мужчиной и женщиной. Ведь бывают такие женщины, которые постоянно вопрошают: «Ты меня любишь?»  Им необходимо это именно слышать. Вы понимаете про языки любви. Если человек любит ушами, надо, чтобы для него звучали слова, в которых нуждается именно он.

  1. Вопрос Нитка 15 мая 2015, 08:34

ЦИТАТА ( А.И. @ 15 мая 2015, 01:30 [?] )

надо научить человека держать слово, не врать, самое главное — не врать самому себе.

Подскажите, зацепилась за Ваш комментарий. Возник вопрос.

Как научить ребенка не врать?

Мой старший ребенок приемный, дома с 9 лет. Врет всегда и обо всем. Даже людям об их же делах. Например, подарили подарок, он через неделю этим людям, которые подарили, говорит, что не дарили. Оговаривает. Вранье часто бессмысленное.

И стала врать дочь, только 4 исполнилось. Она врет, чтобы скрыть что-то, но тоже очень часто.

Ответ на сообщение  Нитка от 15 мая 2015, 08:34

Бывает такое и очень часто. Вранье и фантазии у детей очень близко расположены, грани практически не видно. Некоторые дети искренне не понимают, за что их ругают, потому что они так все хорошо придумали, что сами поверили в это.

С такими придумщиками сложно. Просто так, объясняя словами, ничего не изменить. Фильмы, рассказы о честности, благородстве, принципиальности, а главное — все это без надежды на быстрый результат. Личность не переделать, но можно научить человека вести себя разумно. Только нужны примеры — постоянно и много. Это, конечно, для родителей труд. Но игра стоит свеч. И еще надо таланты. Может быть, Ваш сын будущий сказочник? Отличный рассказчик? Надо искать русло, в которое можно «влить» неожиданное свойство человека. Где это можно применить в жизни?

Если ребенок врет, чтобы скрыть, значит, он не доверяет, боится. Причина этому может быть где угодно, вообще не в Ваших реакциях, не в Вас. Он может быть такой «недоверяка» сам по себе. Тут, к сожалению, помогает только не ругать, да и то помогает медленно.

Давать любовь в ответ на все. Спокойное понимание, приятие и объяснения годами. Я проходила через это, и мне казалось, так будет всегда. Но, как написано на кольце царя Соломона, «И это пройдет», все прошло. Но патологические лгунишки так и остались со свойством немного придерживать в себе свои «сокровища». Если же они видят приятие, они потом приходят и выкладывают все, что скрывали.

  1. Вопрос Торпеда Ракетовна 15 мая 2015, 09:49

Добрый день!

У меня скорее проблема во мне.

Мой старший ребенок очень активный и главное очень говорливый — может 8-10 часов(куда то едем) говорить без перерыва. Будет кричать, если он обращается ко мне, а я в этот момент не смотрю на него ( еду на переднем сиденье).

Как или его особенность эту слегка смягчить или мое нетерпение ( иногда очень устаешь — весь день в дороге или весь день дома с мелким, а он болеет — и хочется тишины) каким-то образом приглушить?

Я себя съедаю за то, что могу на него крикнуть, когда мы с мужем обсуждаем что-то важное, например как дальше ехать на машине по новой дороге, а он криком требует ответить на его вопросы)

Ответ на сообщение  Тефочка от 15 мая 2015, 09:49

Не надо себя ругать. И это Ваше право — иногда повысить голос. Просто Вам надо постараться не волноваться при этом, оценить рассудком, без помощи эмоций, поможет ли вам сейчас слегка поднять тон.

Просто так «докрикиваться» ребенок будет вряд ли. Скорее всего, были случаи, когда ему удавалось докричаться. И теперь он думает, что можно таким способом добиться результата. Надо с ним поговорить. Но, как я писала в комментариях, глаза в глаза, чтобы он был с вами вровень — или сидел на том же уровне, или поднять его куда-то, если вы стоите. Лучше сесть, обнять на вытянутых руках, чтобы вам обоим было хорошо видно друг друга. Обратите внимание, он будет смотреть в глаза в это время или станет избегать. Если избегать, значит, дело не в том, о чем он кричит, ему действительно нужны Вы и Ваша энергия. Если будет смотреть в глаза, Вы сможете (не за один раз, за много таких раз) его поведение изменить. Надо сказать ему, что больше мама на крики отвечать не будет. Что теперь вы все будете договариваться тихо. Если он хочет о чем-то попросить, надо говорить тихо. И убедиться, что мама его слышит.

Начнет кричать, пробуйте так, словно вы обращаетесь к кому-то:

— Какие странные крики. Что это может быть? Как странно, правда? Наши знакомые обычно так себя не ведут. Пожалуй, я не буду реагировать на это совсем.

Интересно наблюдать, как немедленно отходит на второй план то, о чем ребенок кричал, и как он начинает слушать и смотреть – со всем вниманием, потому что перед ним спектакль, действо.

Порой детям не хватает отзыва в виде игры, чего-то неожиданного, не по сценарию. Конечно, это требует сил, находчивости. Но ведь мы растем вместе со своими детьми… Попробуйте просто иначе взглянуть на события. Легче внутри, мера игры снаружи и четкая установка: на крик мама больше не реагирует. Держите слово. И ребенок поймет, если мы спокойны и крепки, дети всегда понимают. А Вы почувствуете себя капитаном корабля.

  1. Вопрос Самая 15 мая 2015, 10:12

Здравствуйте, Анна Ильинична!

Хочу задать Вам вопрос. Моей дочке 8 лет, заканчивает второй класс, особых проблем в учебе нет, но и желания учится вообще никакого, говорит, что в школе скучно и не интересно, дома делать домашнее задание тоже не хочет, сразу начинает стонать » не хочу».

Ходит на хореографию, преподаватель хвалит, замечательные природные данные, но она сама заниматься уже не хочет, потому что стало сложно, больно когда тянут, в итоге не хочет ходить. Т.е. во всем, где она встречает трудности, сразу это перестает ей нравится и она не хочет заниматься.

Мотивации про учебу, хорошую работу, выступления не помогают.

Подскажите, как мотивировать ребенка? Привить интерес к учебе?

Ответ на сообщение  Самая от 15 мая 2015, 10:12

Добрый день.

Скажите, а если ее «отпустить в пампасы», то есть, позволить ей не делать ничего из того, что надо, чем она станет заниматься? Это будет нытье и безвольное шатанье или же она вдруг сядет играть в куклы и будет часами строить свои миры?

Этот вопрос я задала не с целью отменить для ребенка «надо». А чтобы мы поняли, к чему ребенок склонен. Что у него получается лучше. В чем нуждается в глубинах своих. Он может «висеть на маме», задавать вопросы, смотреть в глаза, а потом не помнить, о чем мама рассказывала. Тогда это энергетически слабенькая девочка, не надо требовать много от нее. Пусть набирается сил, а учится пока по чуть-чуть. И хореографией профессиональной тоже я не стала бы ее мучить. Давайте спросим себя, зачем нам это надо? а ей?

Если ребенок играет и стоит миры, значит, у него хорошо работает фантазия, и это, в свою очередь, значит, что мы можем быть относительно спокойным за него, оставаясь рядом и давая ему возможности играть. Пусть учится, как может, не всем быть эйнштейнами. Да и не сделала счастливой наука еще ни одну женщину на земле. А вот гармония и внутренний покой сделали, еще как.

Мне кажется, можно Вам внимательно присмотреться к дочери, чтобы выявить ее ведущие личностные черты. Наши социальные «хорошо и плохо» часто никакого отношения к тому, какой ребенок у нас растет, не имеют. И мы, думая, что свободны, навязываем ребенку наши ценности «с улицы». А он сам, каков он, этот наш маленький человек?

Что любит Ваша дочь? Чем она станет заниматься, если вы останетесь с ней в деревне без связи вдвоем?

Пусть главным у Вас станут «хорошо и плохо» человечности. Вот в чем стоит разобраться серьезно, не пожалеть времени и рассказов. Думаю, если вы сможете ответить на мой последний вопрос, вы и на остальные ответы найдете. Иногда человеку, чтобы вырасти спокойным и благополучным взрослым, надо всего-то, побыть в покое без завышенных планок, просто подольше оставаться «в гнезде», рядом с маминым животом…

  1. Вопрос Koala 15 мая 2015, 10:25

Здравствуйте.

У меня сложная ситуация.

Имеется дочь 7,5 лет — первоклассница. Очень смышленая (по словам всех учителей), но крайне невнимательная. При этом очень активная (холерик) и упрямая.

Избалована. Считает, что весь мир должен вращаться вокруг неё, требует постоянного внимания. На просьбы реагирует с 10 раза.

Хочет быть лидером, но напрягаться не хочет.

Я слабохарактерна, но истерична. Добиться от дочери послушания и выполнения моих правил не могу, но закипаю моментом.

Муж мой работает в регионе и домой лишь на выходные приезжает. Пытается «включить» строгого отца, а дочь, привыкшая вить из меня веревки, конечно, сопротивляется и скандалит. Он к моим проблемам не прислушивается, привык все делать по-своему. В общении с ним я снова «слабое звено».

Осенью у нас появится второй малыш. В глубине души я очень его хотела, хоть и отнекивалась. Но когда беременность получилась, я остро поняла, какие сложные времена у меня будут. По сути — мать-одиночка с 2 детьми, управлять старшей не выходит, все бытовые вопросы на мне, предстоит распределить время на все кружки-занятия, чтобы с малышом старшенькую сопровождать.

Тревожно и страшно. Совсем не те ощущения, которые должны быть у матери, ожидающей ребенка.

Понимаю, что до родов мне нужно решить проблемы с Катей. Иначе к имеющимся проблемам еще и ревность прибавится и мне вообще крышка (прощу прощение за выражение).

Посоветуйте, пожалуйста, как границы дочке определить? Ситуацию с авторитарностью мужа не изменишь — знала, за кого замуж выхожу 10 лет назад.

Но с дочерью что-то делать нужно. Иначе вырастет анархисткой без тормозов и хорошие мозги не помогут.

заранее спасибо за ответ.

Ответ на сообщение  Koala

У Вас действительно ситуация сложная. Но Вы понимаете свой характер — это практически необходимо и достаточно для победы. Ни одна истеричка, поверьте, не скажет о себе таких слов. Я делаю вывод, что Вы эмоциональны, но критичны, пусть даже самокритика включается позже, чем надо. И поверьте мне, овну и холерику: если холерик хочет добиться хладнокровия, он сумеет это сделать. А все потраченные на работу с собой наши ресурсы обернутся потом нашей валютой — самообладанием и умением быстро оперировать информацией в каждой конкретной ситуации.

Вам, конечно же, надо начать с себя. Вы знакомы с тем, как составляются аффирмации? Освежите это в памяти и попробуйте 28 дней писать, например, такие слова: «Мой ребенок маленький и зависимый. Я большая, спокойная и сильная. Я ращу спокойного и сильного человека». Пишите это ежедневно 28 дней двадцать раз ведущей рукой и пять — вспомогательной каждый день. Можно писать пять и один (5 правой, 1 левой), пять и один и так пять раз всего каждый день. Это работающие техники, и Вы можете посмотреть и поискать их, потому что их множество.

Ребенок. Он ведь и правда мал. Если вдуматься, что наши дети нас отражают, то представляете, какая ответственность лежит на нас. Если Вы сами понимаете, как много портит Вам Ваша слабость и нервность, разве это не вытекает в задачу помочь ребенку вырасти более устойчивым? Вытекает, и главная радость — Вы это уже поняли. Все самое настоящее происходит в нас через осознание. Если мы поняли и разобрались, мы способны на перемены.

Конечно, беременность сейчас не дает возможности Вам заняться чем-то более сложным. Но начать говорить «нет» девочке и держаться себя в состоянии штиля Вы способны. Надо понимать цену вопроса. Будущий ребенок добавит усталости и отнимет время. Девочка, которую избаловали и которой не дали рамок, может сильно страдать, если не поработать с ней интенсивно сейчас и не привести все более или менее в верное русло.

С мужем. С ним будьте заодно. Как он сказал, так тому и быть. Не жалейте ребенка, если папа строг. Встаньте с ним плечом к плечу и пусть Ваша детка удивится оттого, что папа и мама едины. Это очень хорошо проветривает мозги. А о том, как бороться с истериками, я писала. Желаю Вам удачи!

  1. Вопрос mariku 15 мая 2015, 10:32

Здравствуйте, Анна Ильинична.

У меня дочь — 8 лет, учится во втором классе.

Как грамотно, чтобы не травмировать психику ребенка, рассказать ребенку о таких людях, как педофилы?

Само слово она уже знает, в детской среде они этот вопрос обсуждали, мне она также задала его. Я ответила, что это люди, которые испытывают взрослое влечение к маленьким детям и что это ненормально и о любом прикосновении к ее интимным местам взрослого человека она должна рассказать мне или папе. В итоге она их боится.

Для нее осознание того, что взрослый человек намеренно может сделать ребенку что-то плохое, сделать больно стало открытием. Т.е. на вопрос — почему они это делают? — Я правильно ответить не смогла. Ответ, что они больны, но при этом разгуливают свободно по улицам, могут быть среди тех людей, которые входят в ее окружение, похожи на обычных людей, но на самом деле могут совершить ужасные вещи, по-моему, лишил ее чувства безопасности ((

Я пыталась донести до нее, что любой человек, который трогает ее в запрещенных местах или просит что-то сделать и маме не говорить — плохой человек. И не важно, знакомый ли это, педагог, родственник или кто-то еще.

Для меня самой не вполне понятно, откуда берутся такие люди. Я могу понять преступления, совершаемые с целью извлечения материальной выгоды, но педофилия, по-моему, это болезнь. И заболеть или болеть могут совершенно разные люди, даже вполне достойные ((

Ответ на сообщение  mariku от 15 мая 2015, 10:32

Здравствуйте.

Знаете, как мы переоцениваем способность наших малышей понимать некоторые вещи. Что для существа, которое не испытывало влечения, слова о нем? Ничего, пустой звук, набор непонятных символов и только. А непонятное всегда страшит. Не удивительно, что девочка испугалась.

Я совершенно не согласна с некоторыми современными установками о том, что с детьми надо вести себя, как с полноценными взрослыми людьми и обсуждать с ними все на свете. Чтобы ответить на вопрос, как такие вещи делать безопасно, надо смотреть на то, как это делалось раньше, чтобы при этом вред не был нанесен. Тогда не придется «изобретать телегу после велосипеда»… Смотрите, если Вам непонятно, как устроен некий механизм, а вам скажут, что бояться надо одной его детали, вы станете бояться всего механизма. Разве не так? И когда мы объясняем восьмилетнему ребенку про влечение и интимные места (педофилы, кстати, расширяют их перечень, они и без мест находят способы «справить свою нужду»), то ребенок начинает бояться жить. Пожалуйста, не думайте, что некоторые вещи есть только сейчас, а раньше их не было. Они были всегда, в поисках ответов обращайтесь к традициям.

Так. Давайте действовать поступательно. Прежде всего, перестаньте сами жить, словно этот мир состоит из педофилов. Вам надо поработать со своей тревожностью, несколько изменить акценты. Может быть, Вам могла бы помочь индивидуальная консультация. Помните, что если Вы боитесь и не понимаете, рядом с Вами будут бояться все, кто слабее вас. То есть, Вам необходимо начать с себя.

С ребенком снизьте градус тревожности. И перестаньте ей говорить об интимных местах. Достаточно того, что с чужими не ходить, в машину не садиться, в лифт не входить. И все. И ВСЕ. Так ведь можно чувствительного ребенка больным человеком сделать. Вы спрашиваете, как. В частности — вот так.

— Да брось ты, честное слово, ну, ходят по земле дураки. Предупрежден, значит, вооружен. Мама тебе рассказала и все. Смотри, вот мы все ходим, играем, гуляем, и все мы здоровы. Но бывают некоторые болезни, они начинаются и, может заболеть много людей. Это называется эпидемия. От таких болезней врачи делают прививки. А плохие люди — они тоже как вирусы. О них надо предупредить. Мы же моем руки перед едой, мы не едим грязного, мы не прыгаем с крыши. Чтобы не заболеть. Чтобы не расшибиться. И мы не общаемся с чужими людьми, которые нас зовут или что-то нам предлагают. Вот и все. Плохое бывает редко. Мы теперь грамотные, мы теперь все поняли и дальше живем весело. Договорились?

И, пожалуйста, подумайте, как вам заняться собой. Вам нужен умный, образованный не трагичный и не драматичный, а победительный собеседник.

  1. Вопрос Shimmy 15 мая 2015, 10:50

 

Здравствуйте! Проблема со старшей дочерью. Ей 8 лет. Заканчивает 1 класс. В декабре 2014 года переехали в др. квартиру. Здесь у нее во дворе появились друзья и начались проблемы с подготовкой уроков к школе. Делается все абы как, лишь бы побыстрее убежать гулять, желательно бы и без телефона, чтоб я ее вдруг домой не позвала, пока с младшим не выйду. Врет периодически, что ничего не задано, говорю неси дневник — ответ: ой я забыла, надо вот то, то и то сделать. Проверяю — тут ошибка, там помарка, здесь неверно. Говорю — ой, не прочитала задание, ой поторопилась. Не пускаю гулять — истерика. Встать вовремя, убрать кровать, собраться, позавтракать вовремя — целая проблема. 10 повторишь на 11 заорешь — чего ты на меня кричишь и истерика. В ее комнате вечный бардак. Говорю — убирай со стола, с кровати, с пола одежду и др. вещи прибери — ноль реакции. Может лечь спать, а на кровати лежат стопкой чистые вещи, которые нужно было убрать в шкаф — в итоге все на полу, под кроватью, под столом. Сегодня решила не дергать утром, пусть сама соберется и уйдет, завтрак только ей приготовила, так пока отец не встал (я младшего спать укладывала после завтрака) она все сидела — с котом поиграла, куклу поодевала и тп. В итоге бегом погнал, чтоб не опоздала в школу, хотя я хотела — пусть хоть разок может опоздает, шевелиться может начнет вовремя. Как с ней дальше быть, вот не знаю (рождение младшего ни на что в этом плане не повлияло). Но вот если ей чего то надо — «вынь и положь» как говорится, весь мозг вынесет пока не получит, отказываешь — смертельная обида и истерика.

Ответ на сообщение  Shimmy от 15 мая 2015, 10:50

Здравствуйте.

Ситуация довольно распространенная. Она свойственна семьям, в которых дисциплина не выражена явно. Результат — совершенно разболтанный ребенок, который своим поведением наносит веред другим и себе.

Сейчас вошла в моду ложная установка, которая косвенно говорит о том, что дисциплина и свобода вещи несовместимые. Это, однако, ошибочная и вредоносная установка. Ведущие психологи и физиологи мира говорили об этом, и я могла бы привести вам множество примеров в другом формате беседы. Кроме того, есть еще одна ошибка. Это когда мы думаем, что все получится само, что ребенок вырастет сам по себе, а нам не надо ни быть интересным человеком для него, ни завоевывать его авторитет. Сами, однако, растут только сорняки. Мы знаем, как много труда нужно положить, чтобы вырастить здоровой тонкую и благородную культуру. Мы знаем, как просто искривить тонкий стебелек.

Сейчас я скажу основное и в чем-то повторюсь из того, что уже писала в ответах. Почитайте их, пожалуйста, там вы можете найти подходящее для себя.

Вам надо полностью пересмотреть свое поведение с дочерью, так же как и взгляды на некоторые вещи.

Первое. Ребенок ничего и никогда не должен добиться от вас истерикой. То есть, надо повести себя настолько спокойно и непреклонно, чтобы дочь поняла — истерика это самое лузерное, что бывает в жизни. Никогда в ответ на истерику не уступайте — ни на шаг. Не уступайте сейчас вообще. И не полагайтесь на то, что она сама поймет или сделает сама. Все будет наоборот и будет все хуже.

Но сейчас еще не поздно. Она достаточно маленькая, чтобы ее успеть управить, и достаточно большая, чтобы понять, что чем идет речь, если Ваше решение созрело.

Прежде всего, вам нужна четкость.

Сделать это. Не делаешь? Чего-то не получишь. Орешь? Ори.

Можно даже предупредить соседей, если они мнительные у Вас, что все у Вас под контролем.

Отпустили гулять, ровно в тот час, когда велели вернуться, заберите ее обратно. Не обращайте внимания на крики. Даже если она станет реветь и не выучит уроков, пусть лучше двойка, чем полная потеря уважения к вам, родительский провал. Четкие распоряжения, соблюдение своих требований прежде всего Вами. И главное, главное! Ваш покой. Даже если вы волнуетесь, не показывайте этого. Говорите спокойно, оставайтесь спокойной даже если она на пол бросилась.

_ Ты решила покричать? Хорошо. Только это ничего не изменит. Кричи.

Через некоторое время можно спросить:

— Тебе не надоело кричать? Ты не устала?

В конце концов она может сказать, что она устала. Протяните ей руки, возьмите к себе, посадите на колени, но только когда она перестанет сопротивляться, пусть оторется всласть. И тогда скажите ей, что Вы понимаете, как ей обидно. Ведь раньше было намного проще. Но теперь так не будет. Она становится такой большой девочкой, и пора ей свое поведение менять. Это значит, что и мама будет вести себя иначе. И кричать теперь, что называется, «даже не начинай». Все остальное тоже будет четко и по плану. Вот так.

И потом держитесь, держитесь!

Ребенок вырастает свободным, если растет и крепнет в четкой системе координат. Нефрустрированный ребенок, ребенок-манипулятор и истерик это будущий несчастный человек, он не будет готов к тому сопротивлению, которым встретит его будущая, довольно четкая и безжалостная жизнь.

Система вашей семьи не устойчива. Начните с себя. Дети отражают наше отношение к жизни…

  1. Вопрос mis 15 мая 2015, 12:55

Здравствуйте, Анна Ильинична!

И я за советом.

Дочке почти 5, и она не играет в игрушки одна. Ей скучно и неинтересно без компании. За день в свою комнату может даже не зайти, и там идеальный порядок неделю может держаться (с учетом сада и тренировок 2 раза в неделю). Такое отношение к игрушкам было всегда, можно даже не покупать ничего, будет валяться.

Что она делает? Висит на мне, в буквальном смысле. Я не могу присесть даже отдохнуть после работы или в выходной, ибо она тут же рядом и начинает просить поиграть с ней, лезет чуть ли не на голову. Причем часа прогулок вдвоем, получаса совместных игр дома ей не хватает. Ей нужно мое внимание постоянно, весь вечер или выходной день. К папе вот не пристает и идеально может уйти в комнату и поиграть. Почему со мной не так?  Самое логичное, не хватает внимания, но я так не люблю играть, мне это скучно и неинтересно. Но мы творим, читаем книжки, обнимаемся, целуемся и разговариваем очень много на мой взгляд. Но вот как отправить ее поиграть самостоятельно, без ежесекундных дерганий: Мама, посмотри!?

В саду играет с удовольствием, вечером не увести. С сестрами двоюродными при встрече ладит и может играть днями напролет и ко мне даже не подходить, но стоит остаться одной, сразу скуууучно. Неужели не устает от постоянного общения и не хочется поиграть самой?

Особенно напрягает в будни, я устаю и играть не хочу совершенно просто, да и не люблю я играть, мне скучно, я не самая лучшая компания ей в этих играх, но ее это не смущает, можешь мама молчать и кивать, только рядом сиди.

Ответ на сообщение  mis от 15 мая 2015, 12:55

Я Вас понимаю. Я довольно часто слышу о нежелании играть на своих семинарах… Но увы, мне приходиться убеждать взрослых людей, как это важно. Те, кто перестраиваются, получают результаты.

Мы, взрослые, хотим, чтобы дети говорили с нами на нашем языке. Чтобы они понимали все наши команды и мотивации. Чтобы они жили по нашим часам, общались с тем, кого (пока они маленькие) выберем мы, учились тому, что выбрали мы же. И в определенной мере мы имеем на это право. Но чтобы такое отношение к вопросу не оказалось игрой в одни ворота, нам надо и на языке детей научиться разговаривать. А их язык — игра.

Смотрите, сейчас у вас в семье происходит конфликт между «мне скучно играть» Вашим и «мне скучно без тебя» дочкиным. Согласитесь, что это конфликт равновеликих сторон. Это означает, что мы не вправе встать только на Вашу сторону, увы. Ребенок, мы его пригласили в нашу жизнь. И отказать ему в себе теперь вряд ли будет правильно. Кроме того, принимая игру, как способ общения, мы очень сильно повышаем доверие ребенка к себе и свои собственные возможности коммуникаций, то есть вместе с нашим ребенком мы, как личность, растем.

Время идет очень быстро. Совсем скоро ваша малышка подрастет, и уже не станет висеть на вас. Вы будете ждать ее, а она будет занята чем-то своим. Она «уйдет душой» от Вас тем скорее, чем больше вы будете не отвечать игрой на ее зов. Ваша малышка сейчас зависима от вас. Берегите это чудесное свойство как можно дольше. Тогда потом, позже, вы не будете ждать ее возвращения домой долгими одинокими и тревожными часами… Честное слово, игра стоит свеч.

Попробуйте!

  1. Вопрос Бэлла 15 мая 2015, 13:22

Здравствуйте! У меня вот какой вопрос:

Сыну 2года и 4 месяца, очень активный малыш! Сначала мы этому очень радовались, а теперь он стал просто неуловимым и иногда невыносимым ребенком. Непослушание, невозможно добиться чего-то что нужно. Отрицание во всех просьбах, а когда начинаешь объяснять по-человечески, начинается бешенство, капризы и истерики. Подскажите, пожалуйста, как с этим справиться? Что я делаю не так?! Недавно у нас в семье родилась дочка, ей месяц. Он пока не ревнует, относится к ней очень хорошо, подходит, целует и обнимает. Меня и мужа это очень радует, я понимаю что он ее очень любит. Проблема в том, что он иногда свои силы не соизмеряет и может слишком сильно ее прижать к себе или играться так, что ей может быть больно, но он это делает из хороших побуждений, не хочет ее обидеть. Мы естественно начинаем реагировать и говорить ему, что нужно потихоньку с ней играть, тихонечко целовать. Я боюсь как бы мне не отбить у него этим желание быть с сестренкой друзьями? не убить у него эту любовь к ней? Как справляться? Как объяснить что нужно осторожным быть во всем? (потому что он и с нами грубоват) и как не убить хорошее отношение к сестренке? и в дальнейшем как сделать так чтобы у него не появилась ревность к младшей??? Я очень сильно переживаю из-за этих проблем, на фоне этих переживаний чуть не пропало молоко! потому что чувствую, что начинаю срываться на сыне, перешла ни крики и чувствую, что иногда хочу распустить руки! Надеюсь вы поняли мою ситуацию, заранее спасибо!!! Очень, очень жду ваших ответов!!!

Ответ на сообщение Бэлла от 15 мая 2015, 13:22

Здравствуйте.

Как реагировать на бешенство и истерики, я сегодня отвечала, посмотрите, пожалуйста, в комментариях.

Важно про объятия. Подсознательно Ваш сын и тут проверяет, что можно, а чего нельзя. И он ничего не поймет из того, что объяснено ему словами, на тему «нужно потихоньку с ней играть, тихонечко целовать». Но он поймет если Вы аккуратно возьмете на руки его самого и покажете ему, как надо к сестренке подходить. Смотрите и не оставляйте без внимания детей вдвоем. Сын еще очень маленький, от него неправильно ждать вообще никакого понимания, если он такового не проявляет.

Главное, на всякий случай повторю: Показывать, сопровождая словами. Буквально все показывать, причем с нежностью, специально «светить глазами» ему, подчеркивать Вашу к нему любовь. К сожалению, за сильными объятиями может прятаться растущая ревность. Будьте внимательны к сыну, а истерики нужно игнорировать, чтобы малыш учился понимать слова и замечать людей. Будьте спокойны и понятны. Хорошо и плохо не должны оставлять сомнений.

  1. Вопрос карамелла 15 мая 2015, 13:14

Спасибо огромное  (Вопрос не найден)

Ответ на сообщение  карамелла от 15 мая 2015, 13:14

Здравствуйте:)

Студим градус…

Какой чудесный ребенок! Но как аккуратно надо ступать маме, что сохранить способности такого человека… Прежде всего, давайте уточним. Суперпамять это особенность на грани таланта. А что такое, по Вашему, есть талант? Он как раз и есть некие повышенные возможности в одном русле или нескольких направлениях.

Самое главное — психическое здоровье ребенка. Не отдавайте его в школу раньше времени, пусть он дозревает. Очень правильно Вы делаете, что развиваете его всестороннее — борьба, кстати — хорошо, что офп, а не мордобой, что есть музыкальные занятия. Но ему с мелкой моторикой хорошо бы поработать. Вообще поработать руками — это поможет уравновесить психические процессы. Лепка, обычное рисование, рисование на песке, просто кинетический песок купите ему, играйте вместе, это чудесно.

Я бы не стала тревожиться относительно количества друзей. Вот уж воистину тут-то и важно качество. Ваш мальчик отличается, это значит, он будет отличаться во всем. И отбором товарищей тоже. Возможно, Вам будет интересно прочесть мои размышления о талантливых детях. Посмотрите тут: http://volshebnypendel.livejournal.com/10096.html

Ничего страшного, что у него возникает недопонимание с другими детьми. Рассказывайте, объясняйте. Только вот, надо настраивать, я думаю, не на то, что «братья привыкли вместе», потому что это Вашего сына вычеркивает, а на то, что он чего-то не учел, а правила, возможно, были. Это даст ему возможность подумать, поискать и узнать о жизни новое, приспособиться, научиться гибкости. Не бойтесь его слез.

И если поскучает, не страшно, хорошо даже. Он отдыхает. Нельзя постоянно находиться во взвинченном стоянии производства идей. Пусть поскучает, потомится. Потом придумает что-то новое и необыкновенное. А про стремление «быть первым» надо объяснять, что иногда стоит просто пропустить кого-то вперед. Именно потому, что ты можешь лучше, дать кому-то тоже научится. И так далее, в этом же роде.

Мне кажется, неправильным стараться подогнать оригинального человека под стандарты. Но правильным будет растить его гармонично, прорабатывая с ним вместе «провисающие» стороны. А потом позволить ему выбрать дело жизни. Как чудесно, что еще не перевелись такие «знайки». Я всегда рада о них услышать.

  1. Вопрос Шоколадный Котёнок 15 мая 2015, 14:09

 

Здравствуйте, Анна Ильинична!

Подскажите, пожалуйста, как вырастить из мальчика мужчину?

Почему сын, сталкиваясь с трудностью любой сложности (от неудачного надевания носка, шапки и «мешает что-то там — убери! сейчас же!», застегнуть молнию, пролил ложку на стол, испачкался в чем бы то ни было *а ведь был благостный период, когда он на грязные руки внимания не обращал и спокойно мыл, когда приходило время!* до собрать пазл, игрушку-трансформер — вещи, которые он делать умеет легко и просто, но не в этот раз), сразу, без промежуточных моментов, начинает реветь, кидать вещи и требовать сиюсекундного исправления ситуации?

И ещё — как научить его по-доброму общаться с сестрой, не дразня, не задевая, не вредничая и не провоцируя её (вообще без понятия откуда у него такие проявления)?

Ответ на сообщение  Шоколадный Котёнок от 15 мая 2015, 14:09

Здравствуйте.

Этот вопрос — величиной с жизнь…

Смотрите, «сын начинает требовать сиюсекундного» — эти слова, при том, что я не знаю, сколько лет сыну, говорят о том, что требования не раз были удовлетворены. «И всегда в любом часу, что попросит, то несут» — помните, были такие стихи про Ваню из квартиры номер пять? Ребенок — это, как правило, умный, наблюдающий за жизнью человек. И он не будет скандалить вхолостую. Если кто-то прогибается, почему бы его не прогнуть?

Я ничего не знаю о Вашей семье, о том, как вы общаетесь друг с другом. Совсем ничего, правда? Но я могу предположить, что в какой-то момент Вы позволили вашему малышу управлять собой. Это то же самое, как посадить его за руль. Он не знает, не умеет, и ему еще рано управлять. Он должен быть наглухо пристегнут к безопасному креслу жизни, пока формируется и растет. И пристегнуть его должны Вы, поменяв поведение и реакции на его протесты. Посмотрите, пожалуйста, в комментариях, где я говорила об истериках и о том, как работать с ними. Четкость и ясность, простота и доступность категорий. Хорошо — плохо, можно — нельзя. И Ваше спокойствие в ответ на требования. Я бы еще дала понять, что мне это не нравится. И я что могу рассердится. Тогда результат, который мог бы быть приятным всем, станет неприятным для того, кто учинил скандал.

Вы — главная. Вы — хозяйка дома. Вам и бразды правления в руки. Просто надо спокойно и доходчиво объяснить сыну правила дома и основы взаимодействия людей. Но сначала нужно называть их себе. Дальше будет значительно проще.

Шоколадный Котёнок

ЦИТАТА ( А.И. )

Смотрите, «сын начинает требовать сиюсекундного» — эти слова, при том, что я не знаю, сколько лет сыну, говорят о том, что требования не раз были удовлетворены.- Да, когда он с бабушкой и дедушкой, они действительно выполняют все его пожелания, относятся, как к барчуку. Ну он же маленький, ну не надо плакать, сейчас-сейчас,  бегу-бегу, и т.п. Бабушка с дедушкой его любят и говорят, что их дети были «такими же» — не мне с ними бодаться. Вот, книжку по воспитанию детей подарили почитать — не читали.

Дома он пытается проводить тот же фокус, я злюсь от его каприз и не выполняю его просьб, попутно пытаясь объяснить, что доброжелательная и мирная вежливая просьба выполнится по мере моих возможностей скорее, чем вот эти требования и указания (бабушка с дедушкой на тональность его просьб вообще внимания не обращают — ждут, когда перерастет?).

В итоге после каждых выходных, проведённых у них, бодаемся с сыном, налаживая прежние правила и установки. Я-то побеждаю, но цена каждый раз платится с обоих немаленькая.

Я не против помочь надеть ему что-то (но не весь комплект одежды), я не против помочь разобраться с чем-то. Но я категорически против того, как с меня это требуется. Ну и вдогонку очень часто теперь летит «ты плохая» — чуть что не по его сделала. Иной раз пропускаю мимо ушей, пару раз задавала риторические вопросы (они бессмысленны в 4 года, понимаю), пару раз обижалась — дальше они с папой разговаривали, мириться приходили…

А вообще — он с рождения такой эмоциональный, требующий и капризничающий. Просто был период, когда он был маленький и у меня получалось это нивелировать, а сейчас он становится старше и его психологические реакции становятся сильнее, ярче, мне труднее им противостоять, порой лучшим выходом бывает развернуться и уйти из комнаты. И вот эти встречи со старшим поколением тоже перечёркивают проводимую работу.

ЦИТАТА ( А.И. )

Посмотрите, пожалуйста, в комментариях, где я говорила об истериках и о том, как работать с ними. Да, читаю сейчас.

Ответ на сообщение [?] А.И. от 15 мая 2015, 00:50

ЦИТАТА ( А.И. )

Мужу еще можно сказать, что дочь, заботясь и уступая, женских своих качеств не утратит, а сын, если ему потакать, не сможет вырастить мужские. Вот на это стоит сделать акцент. Мужу можно сказать и поймёт в большинстве случаев, а вот бабушке с дедушкой эту мысль сложнее донести, да ещё и чтоб приняли её.

Ответ на сообщение  Шоколадный Котёнок

Бабушки и дедушки «вселенское зло», это точно)

А если серьезно, то попадая к разным людям и подлаживаясь по них, ребенок постигает великую науку общения с разными людьми, он проходит сам, а не по книгам, урок перемен и того, что если нечто с одним проходит, нет факт, что оно и с другими пройдет. Пускай Ваши бабушка и дедушка балуют его, вы при этом не ослабляйте границ. Если папа и мама, с которыми ребенок проводит большинство времени, показывают и требуют одного (то есть у нас не получается, что мы на словах хотим, чтобы детка был добрым, а на деле всех готовы… съесть, не запивая), то балование раз в неделю ничего плохого ребенку не дает, потому что он формируется в других условиях.

А вот злиться на маленького человека не надо. Он Вам не ровня. Он полностью зависит от Вас, просто надо повторять себе это, пока оно не станет Вашей истинной. И, кстати, что бабушка и дедушка правы, не обращая внимания на тон. Тон — зацепка, вы услышали, взвились, значит — зацепил.

Отвлекусь. Сейчас всем известно модное и полярное слово «достал». Все всех достают, правда? Но, скажите, разве достанет слона муравей? Нет. Или какой-то хомяк того же слона? Тоже нет. Слон слона победить может. Так что же, вы равны по размеру? Вы такая взрослая и он — такая кроха? Не надо злиться. Улыбнитесь тому, как мы порой не догадываемся о простом. Он — маленький. И ему вас не достать. «Замучается подпрыгивать».

Каким бы тоном он не спросил — Вы покажите ему в вашем ответе верный тон. Дети нас копируют. Они все время взвешивают «за и против». Вы ответите, как надо, и маленький человек повторит ваши интонации. Главное, чтобы ему было понятно, что можно, а чего не стоит, что «прокатит», а с чем лучше не связываться. И вот это понимание зависит полностью от Вас.

  1. Вопрос Усаги  15 мая 2015, 14:46

Добрый день, Анна Ильинична!

Надо же как совпало, только утром думала о том что надо поискать психолога, чтобы посоветоваться насчет сына.

Сыну 6,5 лет, в сентябре пойдет в школу. Характер у него миролюбивый, осторожный, капризный, плаксивый, и депрессивный какой-то очень часто.

Очень привязан ко мне. Мы его почти не наказываем, не ругаем. Ему достаточно что-то строгим голосом сказать, или сердито на его выходку отреагировать и он уже обижается, убегает и плачет.

Начинает тут же говорить что его не любят, что он плохой (на мой взгляд специально манипулирует этим). Я всегда отвечаю, что любим, но так делать не надо (причем обычно всякие пустяки, например, перебивает старших, влезая со своими рассказами).

Ребенок очень впечатлительный, всегда всех жалеет в мультиках и книжках, причем чаще плохим героям сочувствует. Еще меня напрягает что он любит говорить «я плохой, меня надо побить, накажи меня», как я уже говорила мы не бьем и не наказываем, но он постоянно просит. Может сам себя ударить.

Я думала, что ему не хватает проявлений любви, но я ему всегда объясняла, что если он хочет, чтобы я его обнимала, целовала, всегда может подойти и попросить. Я часто к нему подхожу с обнимашками, на ночь книжку читаем лежа вместе, плюс еще жду когда он заснет.

Вопрос в том, что он на любое обидное или насмешливое замечание сразу начинает плакать, мне кажется что в саду его дразнят, и боюсь что и в школе будут дразнить. Как это можно исправить? Если отдать его в спортивную секцию поможет ли это закалить характер? Или наоборот будет еще хуже?

Ответ на сообщение  Усаги от 15 мая 2015, 14:46

Здравствуйте.

Вопрос непростой, надо, конечно, наблюдать ребенка. Там, где имеет место аутоагрессия, опасно давать скоропалительные заключения.

Можно попробовать пока самой, но надо очень внимательно смотреть, улучшается ли картина.

«Я плохой, меня надо побить, накажи меня» — что можно сказать в ответ? Например: «Не говори мне гадости на моего сына». Если вы к нему присели и смеетесь глазами, это может мальчика переключить. Наказывать и ругать для контакта совершенно не требуется, а подобрать ключ, это другое дело. Очень возможно, что перед вами хитрец, который просчитывает ваши уязвимые места.

Но может быть, что это не так.

Еще варианты проб: «Я с плохими не общаюсь» — и перестать на него реагировать вообще. Суть этого метода тот же, что и при истериках: маму этим не возьмешь. Если он себя ударит и увидит, что вы не реагируете, он продолжит это делать? Если продолжит, метод не подходит. Тогда Вам придется все же обратиться к детскому психологу, который будет сам наблюдать ребенка во избежание ошибки.

Спортивная секция это всегда хорошо. Но выбирайте не спорт, а Наставника.

Усаги

Я попробую, спасибо!

То есть это все-таки не пустяки и детские капризы?

Ответ на сообщение  Усаги

Да, такой вариант не исключен.  Лучше все предусмотреть. Пусть лучше это окажется лишним, чем мы чем-то важным пренебрежем.

Может быть, что и нет. Поэтому лучше другие вероятности исключить.

 

  1. Вопрос Fora 15 мая 2015, 15:10

Анна Ильинична, здравствуйте!

Спасибо Вам за консультацию, многое подчерпываю из Ваших ответов.

У меня вопрос по старшей дочке. У неё очень странный характер образовался. С одной стороны, она считает себя самой умной, самой красивой и вообще самой-самой во всех отношениях. И ведет себя соответственно. Может спорить с учительницей, оспаривать замечания, не признает свою вину ни за что, может на меня свалить, что это я сказала сделать неправильно.

В кружках не делает то, что говорят преподаватели, потому что убеждена, что уже и так отлично всё знает и делает. Дома тоже бесконечные споры, докажи ей, почему надо так, а не иначе.

С другой стороны, чуть что случится негативное, какая-то неудача, она тут же в слезы и рыдания на тему «я ничего не знаю, ничего не умею, у меня всегда всё не получается». Например, в том же кружке её не взяли на выступление или она заняла последнее место в конкурсе или еще что-то такое. Причем тут она уже объективно понимает, что и правда отстает от других детей. Но не понимает что это следствие её же упрямства.

С детьми отношения сложные, т.к. ей нужно непременно быть первой, устанавливать свои правила. При этом очень стесняется, очень зависит от чужого мнения, переживает, кто что скажет или подумает.

Я думаю, что эти все проблемы имеют один корень, как ни странно — это ревность к младшей сестре, и как следствие, отсутствие уверенности в себе, адекватного восприятия себя. Она вообще долгое время считала, что младшую мы родили только потому, что она (Катя) нас не устроила. Само собой, мы с ней много разговариваем, и я её убеждаю, что мы её любим и ценим и всё такое. Но всё равно как-то вот более-менее ровного отношения к миру у неё не получается. Она или считает себя королевой или ничтожеством. Середины нет 🙁

Собственно, вопрос у меня — как ей помочь выровняться? чтобы она себя воспринимала как просто нормального человека, чтобы нормально реагировала на критику?

Младшая, например, ошибки воспринимает именно как ошибки, а не как нападение на неё лично. А старшая воспринимает или как придирки или как конец света, сами ошибки, которые надо исправить, у неё остаются за бортом…

Не знаю, смогла ли я объяснить свою проблему… никак слова не найду, чтобы коротко, но ясно всё это описать. Заранее спасибо!

Ответ на сообщение  Fora от 15 мая 2015, 15:10

Здравствуйте.
К сожалению, такие люди мучаются сами с собой всю жизнь. Перфекционистом-невротиком быть нелегко. Повезло если они заняты чем-то одним, не распыляются, а бьют в одну точку. Тогда им, возможно, и удается сохранять равновесие. Но и тут их подстерегают вездесущие конкуренты… Что же делать?

Прежде всего, можно попробовать рассказывать ей истории о том, как кто-то всех победил, а друзья ушли от него, потому что он никого не считал за человека. Про кого-то, кто хотел во всем быть лучшим, а остался один, потому что рядом с ним другим людям не было покоя. Можно придумывать сценарии вокруг этих тем и давать ей в виде историй о знакомых людях. Это работает, но срабатывает не сразу.

Видите, как грустно. Фраза «никогда не сдавайся», верить в истинность которой сейчас массово призывают, не годится для таких людей. Им бы наоборот добавить этого самого равновесия. И равновесие тут ключевое слово.

Нужно, чтобы звучали такие вещи:

— Главное, быть хорошим человеком, чтобы с тобой было хорошо. Чтобы было надежно.

— Есть такие умельцы, вроде лучше всех машину водят, едут, а у них трупы из-под колес (выберете слово, я не знаю возраста ребенка). Вот ведь, не только важно, как ты ведешь, а еще важно, как ты к другим относишься.

— Тяжело жить тем, кто думает, что он умнее, (круче, лучше) всех.

Обесценивайте специально идею превосходства, но не по отношению к ней: Смотри, он хочет выглядеть, словно он лучше всех. Глупый, зачем ему это надо?

Важно » выглядеть, словно», потому что «быть» не бывает.

Осознание себя в этом мире и того, какой ты, какой человек — работа всей жизни. Люди с крепкой психикой проходят этот главный урок (Познай себя) спокойнее, хрупкие и трепещущие души — сложнее. Ваша дочь может, в самом деле, хотеть стремиться быть хорошей не ценой других, а просто… Но и «просто» подразумевает, что о других думать не стоит. Именно это надо менять. Переключать ее внимание на других людей. Во всем стремиться к равновесию, даже сказать ей, что это теперь Ваша задача надолго. Не забывайте, пожалуйста, это действительно надолго. Рассказывайте ей о побольше о любого рода уступании мест. И хвалите, если она не набрала оборотов: «Вот сейчас ты спокойна, молодец, так и надо. К таким людям тянутся другие». Интуитивно чувствую, что для нее вопрос отображения очень важен.

  1. Вопрос Вампиреныш 15 мая 2015, 15:19

Здравствуйте.

У старшей девочки (9лет) полная зависимость от ТВ, планшетов и прочих девайсов. До просмотра мультика/передачи это спокойный адекватный ребенок, после — она кричит, огрызается, устраивает истерики с валянием на полу и хамит-хамит-хамит, вырывает из рук пульт, чтобы заново включить. После сотых объяснений она осознала это, но сама не может себя остановить. Просит сама все выключить, так как она не может сама перестать смотреть.

По факту сейчас: телевизор заблокирован, планшет (добрые бабушки-дедушки подарили) убран и не выдается, в телефоне стерты все игры. Если все сделано, смотрим телевизор перед сном (15-20 мин). В выходные можем посмотреть полнометражный мультик. Такое же поведение (с истерикой) начинается после просмотра фильма в кинотеатре.

Как только мы уходим на работу (у нее вторая смена), бежит проверять, не забыли ли заблокировать ТВ, если вдруг забыли, будет смотреть 2-3-4… часа подряд, пока не вспомнит, что ей в школу. Она сама оторваться не может, ей в этот момент ничего не нужно: не есть, не пить, ничего.

Как правильно помочь ей справиться с зависимостью?

Все бабушки, дедушки считают своим долгом, как только мы за порог, дать ей планшет, включить видеоигры на компе, телек. А чего — ребенок сидит весь день в комнате, приглядывать легко. После прошлого лета я всю осень убирала истерики, например, говорю ей, причешись, пожалуйста, и мы пойдем за хлебом. В ответ падала на пол, орала, что вы меня заставляете ВСЁ делать, я ничего не буду, кидала обувь, потом вставала и орала на нас. И так на любую просьбу. Почему я должна идти в школу, почему я должна делать домашнее задание, почему я должна чистить зубы ….

Еще раз повторю, когда ничего нет, она спокойная, много читает, гуляет с одноклассниками, рукодельничаем с ней.

Ответ на сообщение Вампиреныш от 15 мая 2015, 15:19

Здравствуйте.

Да, это «почему я должна» сейчас повсюду и произошло оно из-за сбитых категорий. Это очень трудно исправлять. Но возможно.

Прежде всего и к сожалению, мы с Вами имеем не просто зависимость от девайсов, как таковых, а склонность к зависимости и неумению себя остановить в принципе, что, как мы понимаем, куда опасней, потому что наш потенциальный враг — любая вредная привычка впоследствии. И вот тут есть повод задуматься.

Давайте попробуем для начала повлиять на старших. Напишите мне в почту, я посоветую, что им сказать «на ушко», если вы можете немного «поиграть»

Иногда это помогает.

Для ребенка надо установить режим дисциплины и хотя бы относительного покоя. Максимально ровное существование без приключений. Посмотрите и прислушайтесь к ассоциациям, что может подойти: хороший детский спортивный лагерь? выезд в простые бесхитростные, бедные развлечениями места?

Я понимаю, как трудно нам изменить наши графики жизни. Но то, что Вы описываете — серьезно и лежит за границей нормы. Нужно поискать тренинги по детской стрессоустойчивости. Она у Вас не выдерживает перемен и лишений вообще, представляете, во что это может вылиться в жизни? Я тут уже упоминала о приборе биологической обратной связи — поинтересуйтесь именно с точки зрения устойчивости к стрессу. Поищите варианты. Парки развлечений, шум, внешние раздражители — это все тоже надо убрать. Я бы вывезла такого ребенка в деревню без телевизоров с классической музыкой из репродуктора… С простой пищей и книгами. Подумайте, может быть, это возможно? Даже если Вам придется в чем-то себя серьезно подвинуть сейчас. Вашей девочке нужны не просто ограничения, ей нужна помощь. Пока она формируется, оказать эту помощь возможно, изменив хотя бы на время быт. И, конечно, надо быть доброжелательной к ней. И хотя бы выглядеть спокойной.

ng>Вампиреныш

Второй вопрос про сына (5 лет). На любую просьбу он делает вид, что не слышит (слух проверяли, с ним все в порядке). Так и дома и в саду (воспитатели жалуются). Ты ему говоришь, переоденься и будем кушать, он продолжает заниматься, чем занимался, даже голову не поднимет. Либо уходит в свою комнату и начинает так играться.

Несколько раз остался без ужина, так как «не слышал», что его 10 раз позвали кушать.

Зато если повысить голос, то это сразу его обидели, вид я сейчас заплачу и идет и ложится на кровать. Лежать там может очень долго.

Спрашиваешь, ты что не слышишь, я к тебе обращаюсь. Поднимает глаза, посмотрит и дальше продолжает заниматься своим.

Когда нормально ведет себя, то помогает, спокойно все делает.

Раньше такое поведение было редко, а сейчас только так и ведет себя.

Да, очень упрямый, если что-то в голову пришло, не сдвинуть. Не отвлечь. Точнее он отвлечется, посмотрит, что ты ему предлагаешь и тут же возвращается к своей теме. Сбить его не возможно.

Ответ на сообщение Вампиреныш от 15 мая 2015, 15:26

Ваш малыш проверяет это мир на прочность и ставит свои ловушки, в которые так красиво летит и попадается мама:)

Смотрите, звать дитя, которое «не слышит», это все равно, что выкладывать деньги под нос клептомана: вольно или невольно вы провоцируете его, а потом получается, что он виноват.

Как себя вести. Не звать его, вообще. А «брать его», когда он нужен. Допустим, он играет. Вы подходите, говорите ему одобрительные слова о его игре (если это уместно), затем берете его и начинаете уводить, одновременно объясняя свои действия:

— Мы сейчас идем мыть передние лапы и ужинать.

— Внимание, день закончился, наступает ночь. Это значит, все герои отправляются на свои корабли в свои волшебные шлюпки. Но сначала они плавают в ванной.

Представьте, что Ваши глаза — фонарик, посветите ребенку, улыбнитесь.

Если вы подошли, а он занят «не тем», вспомните, для чего вы явились. Не чтобы отругать его, а чтобы куда-то отвести. Вот и ведите, не выпускайте из поля зрения свои планы. Не позволяйте ребенку сбить себя.

Мы, взрослые люди, не всегда понимаем, что нам говорят, не всегда наши реакции адекватны ожиданиям тех, кто рядом с нами. А ребенка можно еще и приучать таким образом к будущему зову. Допустим, вы его уже повели. Ведете и говорите:

— Ой, я тебя не позвала! Надо исправляться. Зову: (Имярек:)), иди скорей ужинать! И вот ты идешь. А тут я. И я так рада! И мы с тобой пошли!

И т.д.

Они так радуются, когда мы делаем что-то подобное… И так удивляются. Надо помнить, каждый раз, когда ребенок не сумел нас зацепить, когда он не сбил наших планов, наш авторитет вырос. Посмотрите, пожалуйста, ссылку на пост «Родительские авторитет, сила и власть» http://volshebnypendel.livejournal.com/13367.html.

Пока сын не взаимодействует, делайте сами. Помните, как раньше учили вальсу неумех? Ноги на ноги и танцует тот, кто научился.

Вы сейчас — ведущий

     Вампиреныш

ЦИТАТА ( А.И. @ 15 мая 2015, 16:16 [?] )

Да, это «почему я должна» сейчас повсюду и произошло оно из-за сбитых категорий. Это очень трудно исправлять. Но возможно.

Как-то это меня волнует меньше, чем зависимость. Так как в спокойном состоянии она прекрасно знает почему и что она делает.

ЦИТАТА ( А.И. @ 15 мая 2015, 16:16 [?] )

не просто зависимость от девайсов, как таковых, а склонность к зависимости и неумению себя остановить в принципе, что, как мы понимаем, куда опасней,

Именно к таким выводам я и пришла, донесла это до мужа, но бабушки-дедушки упорно считают меня монстром, лишающей ребенка приятностей, а по сему надо сделать все наоборот. Кстати, до того как они показали, что если мамы нет рядом, то можно делать то, что мама не разрешает, она не включала телевизор и мы ничего не блокировали/убирали. Планшет лежал на столе, пульт возле телевизора, но она четко знала, что мультик это перед сном и не брала.

ЦИТАТА ( А.И. @ 15 мая 2015, 16:16 [?] )

я посоветую, что им сказать «на ушко»

Обязательно напишу.

ЦИТАТА ( А.И. @ 15 мая 2015, 16:16 [?] )

хороший детский спортивный лагерь?

Можно, к тому же она сама туда просится.

ЦИТАТА ( А.И. @ 15 мая 2015, 16:16 [?] )

Я бы вывезла такого ребенка в деревню без телевизоров с классической музыкой из репродуктора..

в деревню это только к бабушкам-дедушкам, проще наоборот никуда не вывозить, а быть дома и гулять здесь. Сейчас я могу себе это позволить, так как ушла с работы, так как не хотела оставлять ребенка на все лето у них.

Ответ на сообщение  Вампиреныш от 15 мая 2015, 16:59

Хорошо. Я рада, что мы поняли друг друга.

  1. Вопрос НатаЖенина 15 мая 2015, 15:30

 

Здравствуйте Анна Ильинична!

Подскажите, пожалуйста, как поступить. Дочери 8,5 лет. Заканчивает первый класс (из-за переезда пошли снова в первый класс с 8 лет). Учиться ей тяжело, уроки делать не хочет, в обучении особого прогресса нет, хотя в новой школе программа легче. В школу ходит, чтобы увидеться с одноклассниками. Школа усиленно предлагает ей домашнее обучение (есть такая возможность), но тогда она не сможет общаться со сверстниками. Ребенок очень общительный и дружбой дорожит. Однако дочь после школы стала жаловаться на головные боли, из школы приходит взбудораженная, раздраженная, стала громко говорить, плаксивость появилась, в 8 вечера может уже заснуть. Раньше такого не было. Что делать соглашаться на домашнее обучение (как тогда решать вопрос с социализацией) или оставлять в классе (где ей очень тяжело учиться). Дочь на кружки не ходит, так как после общения с неврологом, тот запретил дополнительные нагрузки. Говорила с дочерью о домашнем обучении. Она хочет ходить в школу в свой класс, но учиться не хочет, говорит, что ей тяжело (отвлекают), не понимает и не успевает сделать все задания (медленная моторика рук). Что делать?

Ответ на сообщение  НатаЖенина от 15 мая 2015, 15:30

Здравствуйте.

Я не сторонник домашнего обучения без особо важных причин. Ребенка надо социализировать, это безусловно. В нормальной школе без патологий в отношениях к детям это происходит вернее и лучше, чем если ребенка оставить дома, тем более если его от всего ограждать.

Снизьте требования к девочке. Скажите ей, что Вы ее любите по-любому, что она ваш бесценный ребенок. Что, конечно, учиться надо, и Вы будете ей помогать в этом. И настаивайте хотя бы на минимальных результатах.

Думаю, Вам надо компенсировать такое «неучение» максимальным общением и теплом. Хорошо вместе гулять вдвоем, прогуливаться, можно совмещать это с какими -то небольшими экскурсиями или рассказами по дороге о чем-то, чем можно ребенка образовать.

Я всегда вздыхала раньше по тем временам, когда от родителей к детям постоянно тянулись ниточки культуры — в музыке и информации о ней, в совместном чтении, в тренировках манер… Сейчас, после того, как многие уже убедились в ужасных плодах, которые приносят попытки дать детям сверхобразование — совершенно разбитые нервные системы получают такие родители — сейчас уже прежние традиции начинают возвращаться.

Можно завести дома кружок чтения вслух, поискать кого-то, кто к вам присоединится, образовать коллектив. Мне кажется, Вашей девочке это будет по вкусу. Пусть ходит в школу, а вы понемногу компенсируйте ей неучебу своими рассказами. Позже может и мотивация к учебе появиться. Не удивлюсь, если в конце концов Ваша дочь будет знать многое лучше других.

  1. Вопрос Agnets 15 мая 2015, 15:44

Добрый день!

Меня зовут Анна, сын Кирилл, ему почти 6.

Кир мальчик сообразительный, спортивный, может проводить время сам с собой, собирая конструктор или играя в машинки, может весело проводить в играх со сверстниками. Хотя скорее он интроверт, мнение окружающих ему маловажно. Несколько месяцев посещает занятия по пению, там хор деток разных возрастов. Вижу положительные сдвиги в его поведении — стал более контактным, болтливым, может подойти спросить что-то у незнакомого человека. Очень трепетно относится к своим вещам, жадный. Не умеет проигрывать — могут быть слезы досады, испорченное настроение, может толкнуть победителя, прекратить игру.

Ко мне относится с влюбленностью, обнимает, целует, прижимается, любит засыпать рядом, расчесывать волосы мне, очень просит накрасить мне веки косметикой. Я ему в нежностях не отказываю, обнимаю-целую, хвалю, говорю нежности. Самое страшное наказание для него — это отлучение от меня. То есть, если я говорю, что расстроена его поступком и не хочу с ним играть/разговаривать/подходить к нему, Кирилл начинает рыдать и умолять его простить.

Вопросов у меня два: как научить ребенка проигрывать? не является ли его ко мне любовь чрезмерной (боюсь эдипова комплекса)?

Заранее спасибо

Ответ на сообщение  Agnets от 15 мая 2015, 15:44

Здравствуйте, Анна!

Я думаю, Ваш мальчик перерастет. Я встречала детей, которые были так же привязаны к мамам, также горестно реагировали на поднятый вверх мамин указующий пальчик, а выросли потом настоящими мужчинами. Каждому человеку нужно свое время, чтобы «набыться» рядом с мамой. Как говорил один известный медик, «у каждого свой календарь».

Посмотрите мои рекомендации в посте «Наш чувствительный ребенок», правда, этому материалу уже два года, как и всему журналу, и сейчас я раскрыла бы тему иначе, но в целом, рекомендации там понятны: http://volshebnypendel.livejournal.com/14958.html

Как научить проигрывать. Прежде всего, нужно показать игру Вашу с кем-то еще. Проигравший пусть скажет сыну: «Как хорошо, что выиграла мама! Я так рад (рада) за нее!» Такие ситуации с разными играми и разными словами надо повторять, потом еще и обсудить коротко. «Правда, как приятно, когда человеку хорошо. Я могу даже специально проиграть, лишь бы…кто-то конкретный радовался. Но сегодня он выиграл справедливо!»

Смоделируйте дюжину вариантов на эту тему, проигрывайте их, ребенок должен это видеть. Сыграйте ваши роли с партнером хорошо:)

Самое главное, это наш пример, наша доброжелательность и время. Человек все поймет, тем более — такой довольно изящный и тонкий человек, как Ваш сын.

  1. Вопрос Coya 15 мая 2015, 15:49

 

Здравствуйте Анна Ильинична.

Моей дочке через месяц будет 5 лет. Она хороший послушный ребенок, но очень болезненно воспринимает критику и ревнует. Нельзя при ней никому сказать, что то доброе и приветливое ни взрослым ни детям ,только ей.

Я хвалю ее работы, но и другие дети подходят показать свои, им тоже говорю очень красиво. Моя дочка при этом злится начинает кричать, что мама зачем хвалишь у нее не красиво!

Как быть, какие шаги делать к исправлению такого поведения.

Буду очень признательна за ответ.

Ответ на сообщение  Coya от 15 мая 2015, 15:49

Добрый вечер)

Чтобы не поощрять в девочке развитие нехорошей черты, ведь ревность, а тем более зависть, творят столько зла на земле и, прежде всего, именно своим носителям, я бы сделала так.

Я бы посадила ее перед собой, как советовала в других в комментариях, и сказала бы приблизительно следующее:

— С сегодняшнего дня у нас все меняется. Ко мне прилетал Волшебник, когда ты спала. Он сказал, что у нас с тобой задача: нам надо обязательно делать так, чтобы люди рядом с нами получали поддержку. Это значит, что мы с тобой… Ну, наверное все-таки я, потому что я старше,.. должны хвалить других деток. Помни, отвечаешь за это ты!!! Добрый Волшебник наблюдает за нами! Очень важно, чтобы мы с тобой не сбились и не пропустили кого-то, кто что-то хорошее сделал, а поэтому его надо похвалить!!

Вы видите, мы принимаем манеру игры. Это избавляет от бесплодных попыток объяснить сейчас человеку, что хорошо, и что плохо. Не поймет. Но если мы что-то демонстрируем, со временем она усвоит. Главное — берите ее в сообщники. Это теперь ваш с дочкой секрет — хвалить всех, кто постарался, причем неважно, хорошо получилось или не очень. Главное — делать, а как получится…

(Для верующих это дело Бога, Сеятель же должен бросать свои зерна) Получится у всех по-разному, но все участники заслужили поощрение.

Не забывайте привлекать дочку, напоминать ей о Вашем договоре с Волшебником. Делайте большие глаза, кивайте ей: мы с тобой одни что-то знаем! По мере ее привыкания постепенно снижайте «градус тайны». Если вдруг она начнет шуметь: «Никакой не волшебник», можно поднять палец? ШШШ! Снова сделать глаза и поскорее ее увести. Играйте буквально до победы. Интересно, что такая ревностная «программа» может довольно быстро переключиться.

  1. Вопрос Сихихибра 15 мая 2015, 16:04

ЦИТАТА ( А.И. @ 15 мая 2015, 14:35 [?] )

Добрый день.

Можно и о супружестве)

Спасибо, тогда попробую с самого начала. Замужем 6 лет. До первых родов всё было хорошо, мы всегда и везде были вдвоем с мужем, каждые выходные куда-нибудь выбирались. Муж был чутким, внимательным, заботливым; дарил мне подарки без повода (всякие ненужные мелочи, но тем не менее). А накануне родов я узнала, что он встречался с другой женщиной. Плакала. Простила. Не ушла тогда, хотя мысли такие были. После этого были ещё эпизоды измены, но всякий раз я узнавала о них или беременной, или с грудным ребенком на руках. Осталась с мужем. Но отношения портились всё сильнее. С детьми он не помогал и не помогает практически. На мои просьбы помочь отвечал, что он занят, ему некогда или что он не умеет это делать. Я стала раздражительной, не высыпалась, уставала. Мы стали часто ругаться и скандалить. Дети капризничали. В конце концов, он прямо сознался, что изменял мне — это был его способ расслабиться.

Муж тоже менялся. Становился более жестким, нетерпимым.

Сейчас у нас практически соседство по квартире. Вплоть до того, что спим в разных комнатах. Я боюсь с мужем разговаривать на какие-то темы, т.к. всё выливается в ссору. Муж считает себя лучше остальных. Приходит с работы и говорит с «какими идиотами мне приходится общаться». У него все кругом виноваты. На мои попытки возразить отвечает, что я ничего не понимаю. Я сейчас предпочитаю дома молчать и не попадаться мужу на глаза, чтобы потом не «обтекать».

Ещё у нас совершенно противоположные взгляды на воспитание детей. Муж считает, что детям позволено всё. Он заваливает детей дорогими игрушками и выполняет любые их капризы. Считает, что дети должны быть выше других детей и иметь всё только самое лучшее и дорогое. Растит их эгоистами (так и говорит: «Мне плевать, как ты будешь относиться к другим людям). Может при детях выругался матом («Они должны уметь разговаривать с быдлом»). На мои возражения и желания вырастить детей культурными и воспитанными  отвечает, что «джентльмены умирают первыми. Ты такой судьбы им хочешь?» Я не знаю, что на это ответить, но мне именно интеллигентных людей, «джентльменов» из детей вырастить.

Я стараюсь детей водить в музеи, на выставки, куда-нибудь с ними съездить. Муж в наших вылазки не участвует — или работает, или отдыхает дома.

Как-то так. Извините за сумбур.

Есть ли выход из этой ситуации?

Ответ на сообщение  Сихихибра от 15 мая 2015, 16:04

Да, ситуация…

К сожалению, ситуация очень сильно запущена. И тут нет Вашей вины. Даже то, что Вы прощали измены, не причина. Знаете, и сейчас в странах востока бывшего Союза полно семей, где мужчины имеют параллельно несколько семей, и женщины об этом знают. Больше того, они приводят всех детей скопом к бабушке — матери отца, и та их одинаково привечает. То есть, это выбор женщины и никто не вправе его правомочность оспорить. Если женщина согласна на такой образ жизни, а там, при восточном менталитете женщины именно согласны, то они еще и счастливо живут. Как бы ни казалось это невероятным или неправильным некоторым из нас. Мужчина полигамен, там это признано как норма.

Однако. Это возможно, если мужчина именно Мужчина, а не деспот и сноб. К сожалению, мне кажется, что Вы Ваши методы исчерпали. Окончательное решение, безусловно, находится внутри рамок допустимости женщины, внутри ее нравственных ценностей и, конечно, физических возможностей, которые тоже списывать нельзя. Если для Вас допустима роль тотальной жертвы, это тоже Ваше право, и можно этот союз продолжать. Правда, тут вопрос шире, Ваш муж калечит детей. Может быть еще вопрос физических возможностей. если они не позволяют осуществить решения «выхода из проблемы», это очень, очень грустно.

Думайте. Существуют методики, которые помогают укрепить себя в какой-то позиции, некоторыми из них я владею. Но решение надо принять, Вы уже и сами понимаете это. Иначе вместе с мужем можно утратить и детей.

Сумбур ваш вполне оправдан. Мне жаль, если моя заочная помощь мала…

  1. Вопрос дарюшка 15 мая 2015, 16:10

 

Добрый день, Анна Ильинична! Я бы хотела задать вопрос о внешкольных занятиях ребенка. Когда дочь родилась, я была уверена, что буду водить ее на множество разных кружков, всесторонне развивать. Была просто уверена в необходимости этого. В 2 года у нас были обычные развивалки, потом пошли в сад. В 5 лет привела ее на танцы. Сначала очень понравилось ее, ходила с удовольствием 2-3 месяца. Потом — надоело, но все равно водили 2 года с переменным успехом. Потом родился младший, водить сложно стало, да и муж говорил — она не хочет, зачем ты ее водишь. Решили выбирать кружки только те, что ей нравятся. И было у нас до теперешних ее 9 лет много чего: скалолазание, рисование, английский, бисер, цветы из ткани, фигурное катание, хор. Везде она ходила с удовольствием первое время, а потом надоедало или лень становилось. В итоге сейчас забросили все уже, весна, гуляния… И вот я думаю, может все же нужно было настаивать? В школу ведь тоже никто ходить не хочет. А то получилось, мы многое начинали, но никаких более-менее серьезных результатов не достигли. Хотя везде ее хвалили, говорили способности есть. Но и заставлять не хочется, это ведь должно быть дело, которое нравится. Она говорит — мне все нравится, и танцевать, и на коньках кататься, и рисовать, и петь, но только когда я хочу и как я хочу, а не так как мне говорят. Хотелось бы для себя решить как все же правильно, а то у меня еще и младший 3,5 года подрастает, скоро встанут те же вопросы..

Ответ на сообщение  дарюшка от 15 мая 2015, 16:10

Добрый день)

То, что ребенок многое начинал и ничего не завершил, не страшно. Есть такие методики, которые как раз и рекомендуют «скольжение без погружения». Главное при этом — Ваши отношения с ребенком, Ваше умение договариваться, Ваша взаимная любовь. Если ее гулянья по весне происходят не без Вас, ничего плохого в этом нет. Пусть идет и пусть пробует разное. А она вполне может так ни на чем и не остановиться. Но возможно, что она сделает позже свой выбор. Нам ведь важно, чтобы девочка росла счастливой, а не была профессионалом прямо сейчас. Детская безалаберность ничего в будущем не определяет. Спокойное, дружественно, доверительное общение без разрывания нервов и связок, это куда лучше для здоровья человека, да и для его дальней шей судьбы. Сейчас столько детей приносится в жертву амбициям родителей, что просто страшно сказать…

Школа, да, она нужна. А в остальном, мне кажется, можно просто пробовать разное на вкус. В жизни столько интересного.

  1. Вопрос v21azh 15 мая 2015, 16:14

Добрый день, Анна Ильинична!

У меня вопрос касается сына (почти 5 лет). Мальчик родился недоношенным и сразу после рождения неделю лежал в реанимации без меня. Я с этим связываю его постоянный страх, что мы уйдем, что его где-то оставят одного. Он даже в кружок отказался из-за этого ходить. В целом веселый, уверенный в себе ребенок, не обидчивый, но часто даже в садике спрашивает, вы меня заберете? Его никогда нигде одного не оставляли и не обманывали, что заберут и не забирали.

Еще он очень нервничает, если все идет не по размеренному ежедневному сценарию. Например, у старшей дочки утренник, я к нему прихожу и беру его с собой утренник сестры посмотреть. После этого он начинает плакать, чтоб я его забрала, что он в садике не останется, хотя в обычной ситуации в саду остается легко.

Как предугадать и предупредить такие ситуации, чтоб он не нервничал и себя не изводил этим?

И, если позволите, еще общий вопрос о его поведении: как реагировать на его эмоциональность? В обычной спокойной ситуации он умный, здравомыслящий ребенок, но если что-то не по нему, или ему отказали или ему показалось, что с ним несправедливо поступили, начинаются крики и слезы. В этот момент он вообще не способен мыслить и слышать, что ему говорят. Пройдет минут 5, он успокаивается и опять все слышит и понимает. Как с этим справляться и учить его справляться со своим гневом? У нас в семье все достаточно спокойные и с подобным темпераментом я близко не сталкивалась и теперь нахожусь в растерянности, потому что понимаю, что кричать и ругаться бесполезно, от этого он только злится еще больше, а рецепта что делать пока подобрать не могу….

Заранее спасибо большое за Ваш ответ!

Ответ на сообщение  v21azh от 15 мая 2015, 16:14

Добрый вечер)

Эмоционально подвижному ребенку лучше без особой необходимости расписания не менять. Это очень интересно, что даже во взрослом возрасте у людей наблюдается тенденция тревожиться, если они меняют ненамного привычный уклад. Это связано с ритуализацией и теми физиологическими процессами, которые происходят с нами во время следования привычными маршрутами. Я ближайшее время планирую подготовить семинар о ритуалах и том, как они влияют на нас, какую функцию несут и почему важно их соблюдать. А пока просто отнеситесь с уважением к особенности сына. Будем надеяться, что с возрастом эта негибкость уменьшится у него. Интуитивно я бы не стала насильственно менять его привычки, во всяком случае пока. Вы ведь наверняка наблюдаетесь у невролога и с его стороны не имеете нареканий?

Про эмоции. Что если попробовать учредить ежедневный час «все не так», когда все привычное будет по Вашей воле становиться вверх дном? Это игра, причем, довольно сложная, но в игре ребенок пропускает внутрь своих границ то, что вне игры считает враждебным. Только нужно озвучивать каждый шаг. И пусть идет час.

Как играть. Например. Надо кушать, но за стол не сядем. Мы будем есть стоя (или сидя на полу). Мы всегда берем вилку, но тут не возьмем, будем есть ложкой. Мы всегда ходим дома в тапочках, а тут будем босиком (или наоборот). Мы всегда включаем (или наоборот) телевизор, но в этот час…

И так далее. Если каждый день такие «пытки» устраивать сложно, то хотя бы пару раз в неделю. Если он не выдержит часа, возьмите полчаса. Но надо сценарии менять. И время сдвигать. Когда придет час «все не так», никогда не известно. Можно изобрести колокольчик, который будет оповещать о его наступлении.

Это удивительно, какие эти игры приносит плоды. Пока я бы больше никак с эмоциями сына работать не посоветовала.

  1. Вопрос не найден.

Ответ на сообщение  Mamasyna от 15 мая 2015, 15:53

Это может показаться однообразным, но я снова посоветую несгибаемую дисциплину. Почему и как она выглядит.

  1. Почему. Потому что ничего ужасного в таком любопытстве нет. Но вы же станете отучать ребенка, если он таскает из носу козявки и поедает их при всех. Или ели он сядет еще и какать в песочнице. Так вот, никакой разницы нет, игры с писюном и грудью такое же «неприличное» поведение. Неприличное оно потому, что в обществе не принято. И только! Но — это достаточное основание, чтобы ребенка отучить делать так.
  1. Как. Снова, как я уже говорила: ставим дитя перед собой и говорим — приличные люди:

— не плюются

— не ругаются плохими словами

— не пукают «вслух» (кое-где пукают, конечно)

— Никого не трогают за грудь или «здесь»

Ты мой сын, ты живешь в приличном обществе, и нам придется выучить правила, по которым это общество живет. Поэтому… (далее санкции:) Подумайте, что он любит и на что он согласится поменять свои упражнения. То есть, надо придумать что-то (не гулянье, не еда, но вполне конфеты, вполне игры с детьми), что он любит. И немедленно это забрать или не дать, если он снова начнет так себя вести. Но надо, чтобы это было «под рукой». Буквально: предупредить, что если он при людях подобное сделает, немедленно пойдет домой. И забрать, увести, если сделает. То, что ему обещано за хорошее поведение, иметь с собой. Сделал как нельзя, покажите это вкусное (например) и отдайте кому-то или избавьтесь иначе. То есть, поскольку он маленький, лишение должно быть сразу после проступка.

Четкость указаний, абсолютная прозрачность запретов и того, что будет, если их нарушить. Будет плакать, пусть. Это, как мы уже знаем, в определенных количествах полезно.

Я думаю, Вы вполне обойдетесь без помощи специалиста.

  1. Вопрос mida03_08 15 мая 2015, 16:37

 

Тоже вопрос по гаджетам. Ребенок 11 лет (мальчик). Никаких интересов кроме гаджетов не интересует. Как заинтересовать его чем-то другим, если больше ничего не интересует. Он очень стеснительный и плохо сходится со сверстниками. Кружки и спорт тоже уже опробованы и тоже не заинтересовали. Как убрать гаджеты из его жизни?  Как найти что ему интересно или чем-то увлечь?

Ответ на сообщение  mida03_08 от 15 мая 2015, 16:37

Добрый день.

Мы понимаем с Вами, что любое увлечение, если его отнять, надо заменить чем-то другим. В ситуации, когда ребенок уже «в плену» и больше не интересуется ничем, это «что-то», чем можно заменить, и что безусловно получится, т.е, Ваш ребенок этого не отторгнет, это Вы сами.
Но это большой труд, и я видела, как мамочки «ломались» и говорил: «Делай, что хочешь, нет на тебя сил».

Читать, рассказывать, просить помочь, вовлекать в свои дела. Но сначала убрать все ловушки. Совсем, чтобы их не было. Скажите, что так велел врач, тем более что это правда, любой невролог подтвердит вам, что иначе мы рискуем получить диагноз: ребенок будет все дальше уходить от реальности, в конце концов, когда потребует его участия, он не впишется в нее. К сожалению, мне известны такие примеры, и их немало. Поэтому я советую силы в себе найти. Может быть, Вам послужит утешением, что это не навсегда. Вам вообще-то всего на пару лет надо его внимание перетянуть на себя и закрепить. Потому что с наступлением пубертата при таком раскладе дозваться до сына в принципе может стать почти невыполнимой проблемой, а так Вы еще успеете.

  1. Вопрос Капа 15 мая 2015, 17:10

 

Добрый день! несколько маленьких вопросов:

  1. Последнее время я стала замечать, что ребенок (дочка, почти три года) стал много требовать к себе жалости. Пример: я запрещаю смотреть очередной мультик (уже много смотрела). Сразу рев, потом «мама, пожалей меня», вся такая несчастная. И успокаивается не сразу, сама себя заводит. Или начинает говорить, мол, я не пойду спать, я буду плакать. Или упадет — и рев на несколько минут, хотя не ушиблась. Грооомко. С чем это связано? Внимания не хватает? Она в сад не ходит, я много времени ей уделяю. Обнимаемся тоже много. Это манипуляции?
  2. Действительно ли много вреда от мультфильмов? Я разрешаю смотреть по 2-3 раза в день минут по 15-20. Разумеется, далеко не любые мультфильмы.
  3. Как бороться с собой, со своей речью? Я иногда употребляю разговорные выражения. Или просто могу в сердцах что-то вроде «не говори глупости» сказать. Ребенок потом это повторяет (что неудивительно). Стоит ли переживать по этому поводу? Не получается всегда себя контролировать.
  4. Я — эмоциональная. Очень. Стараюсь контролировать себя. Но не всегда получается. Способы вроде «глубоко подышать» не помогают. Иногда прямо хочется выпустить пар и наорать на близких. Слава богу, нечасто. По-разному: бывает, раз в неделю хочется рявкнуть, бывает — реже. Потом стыдно. Говорят, что я же могу сдерживаться, если, например, с начальством разговариваю. Да, но именно то, что у меня было одно время сложное начальство, которое меня выводило очень, а ответить я не могла, привело меня к жутким неврозам и бессоннице. Как научиться либо сдерживать себя, либо куда-то девать эмоции? Или тот факт, что иногда надо выпустить пар — это нормально? Выпустив пар, я обычно быстро отхожу… При этом я выпускаю пар быстро, несколько гневных фраз и все, долго никогда не ору.

Ответ на сообщение  Капа от 15 мая 2015, 17:10

Добрый день)

  1. Я думаю, что это вполне обычное поведение ребенка по типу «свободу попугаям». Не обращайте внимания. Я писала в комментариях выше, как себя вести, если не трудно, посмотрите. Не гневаться, она маленькая и не понимает. Говорить спокойно и проявлять участие. Если просит пожалеть, конечно, не отказывайте. Но, посадив ее на ручки и поглаживая по спинке, говорите правильные слова:

«Моя девочка хорошая, моя девочка спокойная, моя девочка послушная.

Тон при этом может быть самый жалостливый. Главное принцип: если мы ударились о стул, стул не при чем. Неважно, что она просила пожалеть. Слова у вас должны быть «за здравие».

  1. 2-3 раза в день минут по 15-20 выборочно это не страшно.
  1. Бороться с речью можно только осознанием. Знаете, как всегда объясняют свое опоздание те, кто не опаздывать якобы не может? Чуть ли не трамвай сошел с рельс. Однако, они не опаздывают на самолет. Речь, как и опоздание, это отношение к себе и людям, это отношение к жизни. Можно произносить любые слова. Но нужно знать, когда и где, знать, общаясь с кем. Не с ребенком и не в его присутствии, потому что то, к чему привыкнет дочь, будет значительно круче. Переживать не стоит, а справиться стоит. Потому что ребенок растет, и с ним неизбежно будут расти задачи, которые придется решать. Они будут куда сложнее, чем взять контроль над речью…
  1. И тут тоже осознание. Себя в этом мире, своей роли, своей силы. Эмоции всякие вещи способны творить с нами.. Следите за расписанием моих семинаров и вебинаров, у меня замечательный есть семинар по эмоциям, возможно, в ближайшее время я сделаю по нему вебинар.

А пока надо осознать, что Вы — человек добрый с высоким коэффициентом совести. И устраивать себе стрессы в качестве сожаления о самой себе — это вряд ли стоит того. Есть методики по переработке негативной информации, поинтересуйтесь. Рассказать о них в формате форума невозможно. Я полагаю, что у Вас постепенно получится справляться с этим свойством. И не думайте, что прямо Вас так разнесет, если Вы сдержались. Вы молоды, у вас хороший ресурс. Земля бы вымерла, если бы сдерживать эмоции было так опасно.

Когда мы осознаем процессы, которые с нами происходят, то находим в себе дополнительные ресурсы для решения наших проблем.

  1. Вопрос Франchessка 15 мая 2015, 18:10

 

Уважаемая Анна Ильинична!

У меня вопрос  такой. Есть ребёнок, мальчик, ему 6 лет. Год назад мы закончили лечение от лейкоза, поэтому общение у него было ограниченным. Проблема у нас в том, что сыну хочется быть лидером во всём. На всех занятиях он сидит с поднятой рукой, расстраивается когда спрашивают кого-то другого. Как лучше с этим бороться и надо ли?

Ответ на сообщение  Франchessка от 15 мая 2015, 18:10

Добрый вечер!

Если Ваш мальчик не особенно сильно огорчается, то можно не бороться. Другое дело, если вместе со стремлением к лидерству в нем крепнет неприятие чужих успехов. Тогда, конечно, потребуется реагировать и перестраивать это, не очень удобное, свойство.

Я где-то рассказывала в комментариях, как можно себя в подобных случаях вести. Надеюсь, Вас не затруднит найти мои ответы.

Надо рассказывать ребенку о других людях. Переключать его внимание с себя на других. Говорить о том, как важно, чтобы каждый ответил, если он учил, как важно похвалить того, кто старался. Скажите ему, что он молодец, раз так старается ответить, и что вы гордитесь им. Но будет еще лучше, если он не станет огорчаться, когда отвечают другие. Можно сказать, что так даже интереснее. Потому что, если тебя всегда спрашивают, когда ты руку поднял, ты заскучаешь. А вот когда не знаешь, получится ли ответить, тогда интересно по-настоящему. Повторяйте почаще подобные объяснения. Будем надеяться, что все у вас понемногу наладится.

  1. Вопрос Pano 15 мая 2015, 18:40

Анна Ильинична, здравствуйте!

Прежде всего, спасибо за все комментарии, очень полезно почитать, много нового для себя почерпнула.

Я хотела задать вопрос по поводу своей трехлетней дочери. Она очень активный, жизнерадостный, бойкий и шустрый ребенок. У нас есть подружка, на полгода младше, она менее активная, не такая быстрая как моя. И моя дочь это видит, и старается во всем опередить свою подружку, даже, когда ее это не касается. Например, мама подружки говорит своей дочке — пойдем кататься на качелях! Моя это слышит и несется первая и занимает эти качели, хотя они были ей не нужны совершенно, пока слова о качелях не были произнесены. Подружка в слезах жмется к маме. Я снимаю свою дочь с качелей, объясняю, что подружка первая захотела качаться, хоть и не успела добежать. Иногда сажаем их вместе на одни качели. Или больной вопрос с кнопкой лифта. Мы живем в одном подъезде, вместе возвращаемся домой, и девчонки несутся в подъезд, чтобы нажать кнопку. Моя чаще оказывается первой, соответственно, подружка опять плачет. Ну, уже в лифте они нажимают каждый на свой этаж, хотя моя дочь и здесь хочет получить все. Объясняю ей постоянно, что нужно уступать.

Собственно, вопрос в следующем: я прекрасно понимаю, что ребенка нужно учить уступать, делиться игрушками (тут у нас проблем нет). Но мне не хотелось бы задавить в ней эту природную активность и желание быть первой. Ведь для жизни это немаловажно — хотеть быть первой. Здесь вопрос — каким способом. Поэтому как учить ее уступать, но при этом и не жертвовать своими интересами? К слову, нам в сентябре в сад, там много разных детей.

Спасибо.

Ответ на сообщение  Pano от 15 мая 2015, 18:40

Добрый вечер)

По ощущениям у Вас все в пределах нормы. Дети должны конкурировать, должны «обезьянничать» обязательно. Так работают у нас в мозге зеркальные нейроны. Они-то и дают возможность обучаться детенышу человека)

Я думаю, Вы не задавите дочериных свойств. И все Вы делаете правильно, надо объяснять, надо реально, а не формально присутствовать в жизни ребенка. Пусть поплачет, утешится и снова побежит. Скажите ей, что кто-то может ее обогнать и что это не обидно, а даже интересно. Скажите, что хорошие подружки пропускают своих друзей вперед. То, что я увидела из Вашего рассказа, тревоги не вызывает. Не переставайте объяснять. И все будет хорошо. Только «хотеть быть первой» не так уж важно для жизни. Хотеть делать хорошо куда важней. И не сломаться, если первый не ты.

  1. Вопрос карамелла 15 мая 2015, 19:13 

Анна Ильинична, я прошу прощения, задам ещё один вопрос про бабушек-дедушек.

Волей обстоятельств мы сейчас живём в одной квартире с моими родителями и съехать ближайшие 4 года нет возможности. Поскольку это мои родители, то они постоянно делают мне замечания, чаще всего в присутствии детей. Курицу ты готовишь не так, включаешь не ту конфорку, пол не вымыт, мусор не вынесла, ребёнка положила не так, детей надо качать, а ты этого не делаешь и пр. Причём это настолько вошло у них в привычку, что они искренне удивляются, если я на это обращаю внимание.

За предыдущие 30 лет мне это качество исправить не удалось, я просто не обращаю внимание и делаю по-своему.

А, прочитав ваши ответы, задумалась, не ведёт ли это к потере авторитета меня как родителя.

Я понимаю, что их уже не переделать, так что вообще можно сделать в такой ситуации? И как правильно реагировать, чтобы не навредить сыновьям?

Спасибо!

Ответ на сообщение  карамелла от 15 мая 2015, 19:13

Добрый вечер)

Авторитет в глазах детей мы теряем, если перестаем быть интересными для детей. Но если мы показываем уважение к нашим старшим (как бы они не вредоносили:)), с нашим авторитетом не случается плохих вещей. Зато случаются очень хорошие вещи в семье, где дети привыкают к тому, что старшим грубить нельзя (потому что не грубит мама), что старших надо уважать (потому что уважает мама), что от старших можно и потерпеть (потому что мама не всегда рада, если ей сказали что-то не то), но мама при этом своего доброго отношения и любви к своим родителям не утрачивает и недопустимо вести себя не начинает.

Это дает такие прекрасные результаты, что большинство разумных родителей, которые дали себя уговорить, что главное — свобода и независимость, повернули бы реки воспитания вспять, если бы поняли, что потеряли.

Ваши дети не обратят внимания на конфликт бабушкиного совета и Вашего мнения, если вы не покажете конфликтного лица. Не беспокойтесь. Нет лучшего урока, чем в семье демонстрировать уважение к матери и отцу — спокойно и без ссор. У Вас вырастут дети, способные уважать Вас. Переоценить этого невозможно.

Третий вариант для двух лягушек

Притчу о двух лягушках знают все. Одна лягушка, поняв, что попала в глубокий кувшин, сложила лапки, а другая стала биться, сбила масло и спаслась. Потому выражение «надочтотоделать» могло бы вполне быть тэгом, но оно не тэг. Потому что «что-то делать» и делать вещи правильные совсем не одно и то же. Посмотрите, вокруг очень много результатов понаделанного, только хорошо об этом не скажешь, т.е., в жизни существует еще и третий вариант, и вот он, третий, оказывается хуже плохого, потому что он, что называется, «ни утонуть, ни подняться».

Третий вариант — это когда лягушка бьется о стену, т.е., она не сдается (вроде бы), но и сметана у нее не сбивается. Но она повторяет один и тот же алгоритм действий, не осознавая, что перемен в ее обстоятельствах нет. Силы у лягушки уходят, надежды тают, а ничего не меняется.

Чтобы сбить сметану, надо не просто делать что попало, а делать что-то правильное. Найдет человек такой способ или нет — от многих факторов зависит, но вот что может сделать каждый. Надо постараться осознанно понаблюдать за тем, что получается, есть ли от действий хоть какой-то толк. Если перемен нет на второй, на третий, на четвертый раз одинакового поведения (это уже много, хорошо бы все понять раньше), надо сказать себе, что оно неправильное. И попробовать что-то другое. Подумать и попробовать. Это другое — умное или глупое, хрестоматийное или парадоксальное — вдруг да поможет. Не бейтесь попусту о стену, меняйте алгоритмы действий, которые ни к чему не приводят. Глядишь, сметана взобьется.

Конечно, многое в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию к Анне Ильиничне можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Для верующих и миролюбивых людей

Кто прав, кто виноват, так можно или так нельзя, я буду слушать твои советы или я объясню тебе слету, почему тебе лучшие заткнуться — эти и другие темы вечны. Я видела немало хороших, склонных пофилософствовать людей, которые менялись от философии к самовыражению, когда так или иначе задевалось их «я». Способы «нападения» на врага были самыми разными — от мелких подколов, замаскированных шуток, до откровенной агрессии. Темперамент и воспитание рулят рефлексами, это безусловно, но объединяло всех этих, напомню, хороших людей одно: послевкусие, которого лучше бы не было.

«Лучше быть обиженным, чем обидчиком» — впервые я услышала эти слова очень давно, и потом, в разные периоды жизни, по-разному обдумывала их. Где бы я ни была в моменты раздумий, на гребне волны волны успеха или под нею в безопасности, или ею закрученная и беспомощная, все равно я соглашалась с этой мыслью в конце концов. Лучше быть обиженным, чем обидчиком.

Когда у нас вскипает кровь, когда мы задеты, и бесчувственный наш рептильный мозг готов превратить нас в чудовище, уничтожающее все, что ему мнится чужеродным, тогда многие из нас выражений не выбирают. Но потом, когда все устаканится и пройдет время, только самые последние из нас остаются довольными тем, что когда-то кого-то не пощадили. Нормальный же человек всегда сожалеет и сомневается: жаль, что так получилось, жаль. Другое дело, что признавать это равносильно признанию собственной ошибки, а тут включаются амбиции и смывают непрошеную мысль, а потом всячески избегают напоминаний о случае. Но, как ни старайся забыть, в тайниках души мысль остается и с течением времени превращается в тем большее неудовлетворение собой, чем больше подобных ситуаций жизнь скопила.

Я заметила, как это работает. Человек «непонятно почему» недоволен собой, не удовлетворен. Если вывести его незаметно на «подсчет трофеев», и если он согласен что-то переосмыслить, то недовольство и неудовлетворенность существенно снижаются.

Для спокойной совести точно лучше быть обиженным, чем обидчиком. Правда, у «чтобы не быть обидчиком» есть слабое место. Переосмыслить. Но и тут существует утешение. Переосмыслить способен только тот, кто мыслит. А если он мыслит, у него всегда остается шанс обратить слабость в силу.

Безусловно многое в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию к Анне Ильиничне можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Слепая любовь. Дайте детям смысл.

Слепая любовь губительна. Честолюбие (ты будешь жить лучше, чем я, а не «ты станешь человеком, лучшим, чем я») в сумме с захлестывающей нежностью («я не могу причинить ему боль даже малым отказом», или стенание про пресловутую слезу ребенка) делает взрослых перед детьми сначала бессильным по собственной воле, а затем уже объективно не способными на своих избалованных постоянным потаканием чад повлиять. Жалел-жалел, трясся-трясся, боялся, что уж скрывать, а потом глядишь, а поезд ушел… И унес в неведомые дали совершенно неприспособленное к жизни существо — не закаленное, не способное принимать вызов, не умеющее сохранять хладнокровие при перемене обстоятельств, часто озлобленное, невнимательное, не наделенное способностью строить планы и стремиться к их реализации, а так же сочувствовать и понимать, что движет миром людей.
Так работает закон отмены вековых традиций, пренебрежение к опыту предков. Доигрались.
В результате «залюбленного» безвольного воспитания за детство, которое есть время формирования схем взаимодействия с жизнью, маленький человек получает знания о беспрепятственных прохождениях «уровней» жизненной игры. Как бы ужасно это ни звучало, при этом он чаще всего не проживает жизни, а остается на поверхности ее, как водомерка — ни взлететь, ни нырнуть, и ему остается только одно — компьютерная игра, где эмоции хоть как-то, а на самом деле все сильнее на почве пустоты жизни реальной, захватывают и порабощают его. От радио-няни до компьютерной зависимости — сколько же их сейчас поднялось у занятых «более важными делами», а на самом деле просту сбежавших в легонький путь родичей, целая плеяда несчастных детей — жертв внушения среды и беспечного невежества взрослых.

Как же мне жалко детей, не приученных к испытаниям. Как же мне жалко детей, которым родители, откупаясь или стараясь искренне наполнить их псевдоценностями, все несут и несут развлечения и острые ощущения вкупе с отдыхом «все включено», после которых в детских душах все шире разливается пустота. А тем временем уходят в небытие бабушки, умевшие рассказывать сказки, и деды, способные взять за шкирку распоясанное чадо и слегка встряхнуть для наглядности. Исчезающей натурой становится взрослый, способный захватить и удерживать внимание детей. И все это в отмазках, а отговорках, в психологических, простите мой мат, формулах. Взрослые якобы счастья добывают детям своим:
«Пусть будет здоровье, а остальное мы купим» — вот же бред, зато
«Птичка прыгает в кустЕ с дребезделкой на хвосте» — суть.

Нет счастья, как вектора, нет его. Счастье — точка, перед которой и после которой жизнь, борьба, поиск смысла, о котором говорил и говорил мой любимый Виктор Франкл. А вот смысл и удовлетворение обретением его, это те вещи, которые длятся, но в модных радостях не обретаются. И будет еще миллион исследований, которые покажут несостоятельность утверждений «пусть ребенок разберется сам» или «они теперь другие» и «прежде всего, надо их обеспечить лучшим». Они те же, пока их не угробили корявыми подходами, а вот взрослые измельчали, если позволили себе уверовать в то, что бессмыслен был опыт поколений.

Ниже крошечная статья, тут мало, тут капля, но она, капля эта, орошение к моему сухому: «Огорчайте своих детей. Приучайте их к встрече с отказом. Предоставьте им возможность добывать свою радость не глоткой и истериками, а трудом в согласии. Рассказывайте им вслух о том, как сами преодолевали трудности. Признайтесь самим себе наконец, что счастливыми чувствовали себя только тогда, когда сумели взять свою высоту… Нет человека без смысла жизни. Определить высоту этого смысла — вот задача родителя. И только вам решать, опустите ли вы своих детей на четвереньки на газон пошлости, безволия и потребления, или поднимете во весь рост и научите расти даже до их последнего дня.

По этой ссылке вы можете посмотреть то немногое, что мне пока удалось на эту тему найти. Возвращайте «нельзя», «нет», «этого не будет». Не допустите вырождения собственных детей.

Друзья, многое в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию к Анне Ильиничне можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Адаптация приемного ребенка

«Все зависит от опыта и дерзновения»

— Как правильно готовить свое окружение к тому, что в семью придет приемный ребенок?

— Всегда кто-то один выступает инициатором. Так что уговаривать все равно приходится — свою вторую половину  или детей. А бывает, что уговоры не нужны — второй супруг просто подхватывает эту идею. В нашей семье зачинщиком была я. Я работала в детском доме, но муж, он военный в отставке, уже понимал, к чему это может привести, и был готов.

Наша история приемства началась более 20 лет назад. Тогда это было, кстати, гораздо сложнее осуществить, чем сейчас. Мои пятеро детей уже взрослые, состоявшиеся люди, имеющие свои семьи, своих детей. Они очень дружны, в мобильных телефонах у них даже есть общая группа «Братство», где они постоянно на связи. Была ли между ними ревность? Думаю, да, но в зачаточном состоянии. Каждый день у меня находилось время на каждого, когда я общалась с одним конкретным ребенком. И когда меня спрашивали, кого ты больше любишь, я отвечала: того, кто напротив меня. С кем я сейчас, в того и переливаюсь. Я очень следила за тем, чтобы быть справедливой. И папа, конечно, должен входить в список не обделяемых вниманием и любовью персон. В семье все крутится вокруг женщины, без этого никак.

— А что все-таки делать, если кровные дети не поддерживают мысль родителей о приемном ребенке?

— Если кровные дети в подростковом возрасте выказывают недовольство таким вашим решением  — значит, в этой семье уже что-то не так. В этом случае сначала лучше навести порядок на своей площадке. А уж потом заселять ее теми, кому нужно повышенное внимание и наша собственная дисциплина. Семья должна быть коллективом единомышленников. Иначе это не семья, а живущие в одном месте люди.

У меня уже были кровные дети, когда мы брали в семью детей. Они были наполнены состраданием. Я готовила их даже в мелочах. Допустим, пеку пироги — и они спрашивают: мам, это нам или в детский дом? И я отвечала: вот вам  по паре, остальное в детский дом. Так что делиться они были готовы еще раньше, чем к нам пришли дети. Сын сам как-то даже спросил меня, возьмем ли мы кого-то. И я их предупреждала   — будет трудно.

Вот поэтому желательно, чтобы все действующие лица, вся семья послушали лекции, уяснили какие-то общие правила, подготовились. Но не всегда это бывает. Чаще к нам на тренинги приходит тот, кто родил идею, кто лидер в этой ситуации. Он берет на себя ответственность.

— Как родителям готовиться к тому, какого возраста ребенка они берут в семью?

— Это зависит от опыта родителей. А еще от способности обучаться. От дерзновения. Главное чтобы не было косности. Если есть свои кровные дети, то лучше брать ребенка младше, чтобы не было доминирования. Ведь обычно доминирует старший. Он становится проводником традиций, установок. Пусть лучше это будет кровный ребенок. Надо считаться с правилами дома. Если будет наоборот, и старшим окажется приемный ребенок, он может вышибить из кровного ребенка то, что в него вкладывали родители. Думаю, этот момент нужно тоже преподавать на наших семинарах и тренингах для приемных родителей.

Приемный ребенок приходит со своими ценностями. Бывает, что у него еще остались привычки и традиции от его кровной семьи — если он совсем мало пробыл в детском доме. И тогда он не сразу от них избавляется. Иногда в памяти ребенка остаются добрые традиции его семьи: например, мама моей дочки очень любила читать. И я использовала эту традицию для нашего взаимного притяжения, предлагала дочери почитать ту или иную книгу, которая нравилась и мне, и когда-то — ее маме. Мама ее умерла, и мы никогда ее не вычеркивали из жизни. Ничто хорошее, доброе выдавливать из ребенка не нужно.

Даже старшие кровные дети все равно испытывают сначала затруднения, когда приходит приемный ребенок. Уменьшилось пространство, родительское внимание, «внеслась» новая энергия, которая пока бьется и не может ужиться в новом гнезде. Это требует времени и терпения — от нас всех. У каждой лодки все же  свое водоизмещение. Общих рекомендаций тут быть не может, нет штампов для всех приемных семей. Но рассчитывайте силы. А еще нужны знания, милосердие, строгость.

Матрицы любви

— На дискуссионных встречах фонда «Арифметика добра» некоторые приемные родители признаются, что не знают, как строить воспитательную линию в отношении приемного ребенка. Боятся проявить жесткость, строгость. Жалеют ребенка. Как правильнее действовать?

— Если провести аналогию с льдинкой, то когда мы хотим, чтобы она растаяла, она превратится в лужу. Если мы хотим придать ей какую-то форму, нужно положить ее в эту форму, и она ее постепенно примет. Если мы начинаем с «жалелки», это хорошо не кончится. Уважение к ситуации, которую пережил ребенок, сочетание это со знаниями особенностей его возраста, судьбы и характера — это правильно. А бояться нельзя. Если есть страх — туда не надо ходить. В моей жизни не было ситуаций, когда я боялась. Думаю, это зависит от характера.

Адаптация приемного ребенка в доме — это непросто. Готовьтесь к труду. Ведь когда мы идем копать картошку, никто из нас не ожидает, что мы будем загорать на солнышке. Будет пот на спине. И трудно будет долго, ребенок — это не линейное существо. Он будет то приближаться к вам, то отдаляться, то пытаться перекроить границы, сплошная синусоида.

— Многие приемные родители мечтают взять в семью малыша. Подростков брать боятся. Поездка потенциальных усыновителей и подростков из детских домов в Казань вскрыла эти страхи и помогла многим взрослым пересмотреть свое отношение к ребенку переходного возраста.

—  Конечно, подготовка к такому выбору нужна. Если человек не растил раньше детей и сразу берет подростка — это очень сложно. Ведь нужно знать, какова она на ощупь — любовь к ребенку. Она сопрягается с нашей ответственностью, с его зависимостью, каким бы он ни был ершистым, колючим, это все равно ребенок. Если в нас уже есть матрицы любви, они помогут взрастить новое чувство. В идеальном случае — рождается новая любовь. Хотя иногда и не рождается. Но я не понимаю, как можно жить в одном доме и не любить. Для меня это нереально.

Ищите внутренний ресурс

— Не во всех приемных семьях априори возникает любовь. И многие потенциальные приемные родители боятся: а вдруг не «щелкнет»? Боятся возвратов. Как избежать этого?

— Есть такой ответ, я показываю этот слайд на своих лекциях, это цитата из моего романа «День девятый». Вот волчица и волчонок. «Как я могу его любить, если этот щенок не пахнет мной?» — «Ты плохо его лизала». Вся наша жизнь — это работа над собой. Это ребенок, и ты взял за него ответственность. Если ты сейчас его вернешь — ты его разрушишь. Возможно, я категорична — но я не вижу для себя ситуации, когда бы это стало возможно. Я бы костьми легла, но не вернула. Это — мое! Пусть неправильное, или больное, или «не такое».

— Приемным семьям, наверное, в любом случае нужна поддержка извне?

—  Да, нельзя вариться в собственном соку. Очень часто приемной семье — как вообще любой — нужна поддержка. Иногда нужно мужество, чтобы выслушать о себе что-то непростое и неприятное, может быть, чтобы преобразовать себя и свою ситуацию. Но чтобы возвратов было меньше — обязательно стоит идти к специалистам, к психологам, а еще — делиться наболевшим с уже опытными приемными семьями.

— Становится ли сейчас меньше возвратов приемных детей в детский дом?

— Я двадцать лет назад пришла работать в детский дом. И еще тогда это существовало. Иногда детей приводили под дверь детского дома и просто убегали. Я не знала тогда, кого больше жалеть, ведь и взрослым сложно — как потом с этим жить?

Если человек заявляет: «Я отдаю ребенка назад», — его уже не отговорить, решение принято. Хотя, возможно, внутренне он надеется, что его отговорят. Но я не буду этого делать.

Конечно, бывает, когда приходят родители и признаются: «Я не знаю, что мне делать». Тогда я задаю тысячу вопросов, иногда странных. Чтобы понять, как и чем живет семья. Готовых схем нет. Но постепенно мы чутьем находим ту штуку, которая там все портит. И меняем ситуацию. Это процесс взаимного доверия и взаимного поиска.

— Многие приемные родители жалуются на эмоциональное выгорание. Каков ваш рецепт избавления от выгорания?

— Эмоциональное выгорание — это дань моде. Распиаренная проблема. И теперь уже многие родители считают своим правом падать в эмоциональное выгорание. Мать, конечно, может устать. Но если мы развиваемся, склонны узнавать все больше, обновлять базу компьютера, который у нас в голове, и избавляться от вирусов, то мы будем идти в ногу со временем. Монотония мешает жить, она и приводит к эмоциональному истощению. А чтобы этого не было, жизнь должна быть насыщенной. Надо работать.

Казалось бы, в семью входит приемный ребенок — какая уж тут монотонность жизни, каждый день новый стресс! Но нет. Одно и то же ежедневно: ребенок бузит, мама не знает, как с этим справиться. Противоборства, конфликты — длящиеся. Поэтому надо вносить в жизнь что-то новое, не зацикливаться. Фонд, кстати, делает прекрасные вещи для того, чтобы занять всю семью. Дети играют, рисуют, лепят, творят  — родители в этот момент общаются, дискутируют, тренируются.

Все заняты, все переключаются. Вообще, вокруг нас куча вещей, которых мы не знаем, — познавайте. Надо копать ямки и искать, искать…  Для меня, как для матери пятерых детей, непонятно, как можно выгореть. Есть проблема — значит, есть задача, которую надо решить. Для меня это только новый стимул для работы и для поиска решений.

Интервью Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый». Источник здесь.

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

О родителях-тиранах

Анонс: Тут безусловного мало. Очень сильно зависит то, что ребенок должен, от того, что из себя родитель представляет. Любые должествования между двумя сторонами всегда зависят от двух сторон.

Статья:

Прежде всего и на мой взгляд, тут безусловного мало. Очень сильно зависит то, что ребенок должен, от того, что из себя родитель представляет. Вообще, любые должествования между двумя сторонами всегда зависят от двух сторон. Но как именно зависят и как это сопрягается с Заповедями (вопрос частый, поэтому упоминаю), конечно, рассмотреть надо.

С двух сторон бытия — в рождении и в смерти — обязанность детей и родителей по отношению друг ко другу безусловна. Периоды «детство-детство» и «старость-старость» должны взаимно обеспечиваться, каким бы ни был ребенок или старик. Понятно, что я в первом случае я имею в виду ситуации, когда люди отказываются от детей по любому поводу из возможных. Это нарушение законов человечности, как, в моем понимании, таким нарушением является отказ взрослого ребенка ухаживать за беспомощным родителем в его старости или болезни, каким бы ни был мотив отказа.

Я вижу очень много семей, где родители совершают самые настоящие преступления против своих детей. Подавляющие и жестокие, они унижают детей, обесценивают их и наносят им такие раны, которые не рубцуются в полной мере никогда, а уродуют судьбы своих детей. И родителей таких я видела, это в лучшем случае хулиганы и истерики, в худшем — преступники, похуже иных уголовников. Я не буду приводить примеры, кроме одного, и убеждена, что если честно подумать, таких персонажей, напрочь поуродовавших судьбы своих детей, вспомнит любой человек, умеющий наблюдать. Но один пример — безопасный — я все-таки приведу. Это персонаж фильма «Лунатизм», отец двоих взрослых детей, уже дед. Спойлерить не буду, смотрите сами, скажу только, что я понимаю одного из главных героев и не осуждаю его. Есть такие родители, которых лучше бы не было.

Я работаю с людьми, это мои читатели знают, и ко мне нередко обращаются люди, мучимые совестью оттого, что они не в силах терпеть безропотно жестокие выходки своих родителей. Я выслушиваю внимательно, а потом делаю все, чтобы успокоить совесть рассказчиков, потому что есть родители, с которыми нельзя жить ни в коем случае, а если уже с ними живешь, если деться некуда, то к ним в логово нельзя приводить для себя ни жены, ни мужа, ни тем более ребенка, еще хуже — ребенка приемного, и без того раненого. У меня в цикле семинаров есть один, он называется «Деструктивное родительство», там мы рассматриваем типы матерей и -реже- отцов, которые запускают процессы шизофрении в детях, и которые так же являются причинами множественных неврозов и психозов своих детей. И это далеко не только родители, реализующие в детях свои несбывшиеся мечты как в фильме «Блеск», а просто жестокие и невежественные (тут не про образование, оно может быть любым!) люди, которые не могут дышать спокойно, если насмерть кого-нибудь не закогтили.

Я всегда советую людям, которым так не посчастливилось с родителями, максимально дистанцироваться от них, особенно, если у них, у людей, уже есть дети. Платить долги можно и вперед, обеспечивая своим потомкам нормальную психологическую платформу. Если речь идет о приемных детях, и если бабы и деды принимают кровных и не принимают приемных, я советую не пускать к ним ни тех, ни других. Практика показывает, что неравновесное отношение к детям одинаково разрушает и приемных, и кровных детей. То есть, я достаточно непреклонна в этом плане. Но, и это важное «но». Если эти монстры, в некоторых случаях даже кавычек не ставлю, посланные людям в качестве мам и пап, старятся и становятся беспомощными, все обязанности детей по отношению к родителям активизируются и становятся тем, что называется «это мой крест». Есть законы неотменимые и вариантам не подвластные. В болезнях и в старости-немощи, когда старики нуждаются в уходе, дети должны ухаживать за своими неподарочными предками.

Если не брать монстров, а просто стареющих родителей со своей заботой, занудством, баловством, причудами, капризами, «порчением» внуков чрезмерной любовью и прочими беззлобными невыносимостями, то тут снова: можно потерпеть разное до момента разрушения своей семьи или дурного (объективно) влияния на детей. Если это присутствует, прерывайте общение, сводите к минимуму. Неправильно продолжать такое общение из жалости или из ложного чувства долга. Ложного, потому что долг ваш вырастить своих детей здоровыми психически и воспитать их культурными людьми, что при общении с некоторыми стариками затруднительно. Например, если старики бесконечно поносят, а то и проклинают ваших спутников при детях. Бывает, обходится, а порой травмы глубочайшие, поэтому на ногах такой носитель ментального недержания, не слушает уговоров, не внемлет просьбам — пусть справляется сам.

Чего точно нельзя делать, если с родителями «не повезло», это «отвечать тем же» и продолжать общение, обвинять родителей или как-то еще прогибать их. «Не прогните, да не прогнуты будете», я очень извиняюсь, но субординацию надо соблюдать. Плохо от них — идите себе, станет плохо им — придите и возьмите их груз на себя.

Я верю, что любые родители «приделаны» нам не случайно, а для того, чтобы мы прошли некий урок жизни. Но урок этот необязательно терпение издевательств. Это вполне может быть и умением разорвать порочный круг, остановить дурную практику, прекратить разрушать, подставляя под страдания детей и супругов, и нередко — в конце концов — невольно копируя родительскую программу. Но и обратные направления недоброты и неума тоже вне закона. Нужно оставаться человеком в любом случае. Для меня очевидно, что в этом мире ничто не случайно, и что закон воздаяния неумолим. Поэтому, защищаясь, надо ни в коем случае не превратиться в зачинщика, хотя бы потому, что вернется, прилетит обязательно. Лучше остудить эмоции и выбрать нейтралитет. Что касается мам приемных детей, то и тут подставляться и позволять событиям просто течь, потому что «я же должен обеспечить», неправильно. Все индивидуально, но надо помнить, что терпежка не должна стать самоцелью, и что очень часто от нее пользы ноль. Советую уклоняться и быть похитрее. Нам надо не допустить повторения родительской программы приемными и любыми детьми, если эта программа дурна. Для этого надо ходить поизвилистей и мыслить изящнее. Если это возможно, придумывайте, как болезненного общения ненавязчиво избегать или по крайней мере с ним не частить. Не оставляете детей с такими «бабадедами» одних. Не пререкайтесь с ними в присутствии детей, если встретились. Поняли, что терпеть нет сил — здоровее не приходить. Выбирайте меньшее из зол.

Муравьи-разведчики, отправляясь на поиски пищи, оставляют за собой след феромонов, и по этому следу идут шаг в шаг их соплеменники. Бывает, что порыв ветра подхватывает муравья или по-другому сбивает его, и разведчик случайно замыкает круг. С этого момента все муравьи, которые оказались в круге, обречены. Они не могут выйти из него, продолжая идти по следу. Они так и умирают — от голода и изнеможения, но не могут прервать свое шествие. Так взрослые люди, чьи родители разрушают, терпят до бесконечности и передают нарушения рода дальше. Задача взрослых детей, которым попались деструктивные родители, разорвать такой круг смерти. Пожалуй, это все о родителях-монстрах.

Если же вы понимаете, что ваши родители, как бы неудобны они ни были для вас, никого не делают несчастными или чрезмерно уязвимыми, но если они живут не так, как вам бы хотелось или как вам представляется правильным, вам не следует обижаться на них, признавая их право самостоятельно определять, как им жить. Даже если они не хотят лечиться — это их право. Даже если они не хотят ехать с вами на юг или по путевке в санаторий — это их право. Не хотят они дорогих подарков и не рады им — быть прижимистыми их право. Хотите иметь свои права и свободы, начните с уважения прав других людей, родителей в частности.

Надо осознать, я думаю, что вы в равной степени не должны влиять друг на друга насильственно: ни они на вас, ни вы на них. Так же неправильно заставлять родителей жить, как вам хочется, когда они начинают слабеть: это жестоко, как если бы они уже взрослых ломали вас — это неоправданно и, повторяю, жестоко, а жестокость в этом мире непременно наказывается, стоит только повнимательнее понаблюдать за людьми. Не говорите обидных слов, не подавляйте в ответ, разорвите круг смерти, чтобы выйти из программы своих предков. Выберете добрые традиции рода, следуйте им. Нет добрых, начните с нуля. Если вы в лесу увидите муравьев, в изнеможении идущих по кругу, тонкой палочкой проведите черту, сдвиньте землю в сторону, чтобы освободить узников природы. Эти муравьи будут вами спасены, потому что вы разорвали круг смерти. Все-таки, как бы ни сложились обстоятельства, очень важно прежде всего оставаться людьми.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Папа сказал «нет», значит встали и вышли

Статья опубликована в Правмир 13.08.2019

Как научиться говорить ребенку «нет», где взять силы, чтобы его специально огорчить, и какой важный вопрос задать ему вечером – рассказывает психолог и практический психофизиолог Анна Гайкалова, многодетная мать, бабушка 8 внуков и автор курса родительского совершенствования. «Правмир» продолжает тему общения и взаимопонимания с подростками и представляет еще одну точку зрения на эти сложные вопросы.

— Пока думала, с чего начать разговор, пыталась понять, какая проблема больше всего волнует сейчас родителей. И мне кажется, это падение авторитета. Со стороны часто непонятно, кто главный: родитель или ребенок. Что думаете об этом? Мы правда теряем авторитет?

— Глобально это так и есть. Причин много. Во-первых, занятость родителей. Ориентир на материальные ценности, естественно, требует родительского времени. Родители боятся потерять карьеру, дети предоставлены сами себе. И много западного влияния о свободах детей и их правах. Я считаю, что о правах детей вообще говорить непристойно, а у нас об этом трубят.

— Почему непристойно?

— Потому что мы же не говорим о праве дышать, принимать пищу или спать по ночам. Права ребенка — это что-то априорное. Но в Женевской декларации прав ребенка от 1924 года есть такой пункт: «Ребенок должен воспитываться в сознании, что его лучшие качества должны служить на пользу другим людям». Вот об этом мы могли бы говорить. А приходить в школу и рассказывать детям, что они имеют права — это жуткая безответственность.

Мама одна рассказывала, как в пятом классе ее приемным дочкам зачитали права, и в этот же день одна из девочек стала кричать у окна: «На помощь, спасите, моя мама похищает мои игрушки!» Вместо того, чтобы говорить детям, что родители — авторитет и их надо слушаться, социум делает наоборот.

У нас люди измучены этой постоянной болтанкой, сменой ценностей, они живут в ожидании перемен и того, что их чего-то лишат. Пропало уважение к труду, он сейчас высмеивается как самодостаточный процесс. Ты учи, чтобы у тебя все было. И лучше немедленно и сразу. А трудиться поступательно, достигать, строить долгосрочные планы — это нет.

— Все-таки сейчас ребенок — это личность. К нему прислушиваются, его мнение уважают. Почему это плохо?

— Какие тезисы мы видим? Ты должен отстаивать свое мнение. Это дикость. Какое мнение? Откуда оно взялось, из чего сложилось, как ты его сформулировал? Что ты узнал, чтобы утверждать то или иное? Чем ты можешь подтвердить или обосновать свое мировоззрение? Если ты хочешь составить мнение, прежде всего надо научиться слушать других людей. Мнение — это не то, о чем кричат, а то, что ты можешь доказать, когда тебя готовы слушать.

Родители не учат детей общаться, а вот это «я» выпячивается всюду. Начиная с песочницы. Мол, если он позволит всем забирать свои совки, он никогда не сможет сказать «нет» и как он, бедный, будет жить? А если он «да» не сможет сказать жизни и людям, как будет жить? Если мы учим разрозненности с другими детишками, то она будет как плесень распространяться и на родителей тоже.

— И тогда будет падать их авторитет?

— Обязательно. Сейчас еще модно обвинять во всем родителей. Я разговаривала с одной умной девочкой, которая жаловалась, что мама ей пела про волчка, который укусит за бочок. Как она могла петь такие песни!

— Ну, психологи же советуют разобраться с детскими обидами.

— Ну да, можно на кушетке лежать годами и что-то делать с обидами. А можно увидеть в семье то, что тебе не нравится, и сказать себе: «Я так делать не буду». И сказать «спасибо» родителю, потому что так, как учат папа с мамой, никто не учит. Это короткий путь к благодарности. И если мы поймем, почему они так говорили, и пройдем дальше, то у нас будет приятие опыта предков, а не отторжение. Не высмеивание и рвание на себе волос, как сейчас происходит, и тогда крах неизбежен.

«Яжематери», которые не умеют терпеть

— Мне жутко жалко детей. Они в массе своей не читают, им мало что интересно. Мы собирались вместе, чтобы играть на гитарах, а они встречаются и режут руки, их бренд: «все плохо». Целые группировки имитируют самоубийство и отвращение к жизни. Конечно, это не все дети. Но таких много. Ко мне приходят их родители, то есть я знаю, о чем говорю. А кто отбил вкус жизни у детей?

Это цепная реакция. Авторитет теряется, дети отходят, родители с потерянным авторитетом потом за ними бегут. Почему я могу взять детей, начать им читать и они включаются? Потому что я себя трачу. Не раздражаюсь, не хочу отделаться, запрещаю думать о том, что сейчас может быть для меня что-то более интересное, я всей собой живу в этом моменте. И не потому, что я бабушка 8 внуков, а потому, что так было всегда. Служишь эту обедню сейчас — и служи всем собой, и тогда будет хорошо.

— А популярный сейчас собирательный образ #яжемать не служит разве? Она же вся в ребенке.

— Нет, она декларирует. Ребенок для нее статус и удобное прикрытие. За этим скрывается социальное невежество, самонадеянность, гордыня. Яркий пример — дворик или транспорт, где старичок делает замечание ребенку. Что говорит «яжемать»? Не делайте замечаний моему ребенку! И потом в сети они рассказывают, как им удалось отбрить старика, как орал этот старый хрен, простите. Но чему вы научили ребенка? Вы не научили уважать старших, пожалеть дедушку, поделиться, общаться, что-то потерпеть. «Яжематери» не умеют терпеть.

— Когда у меня только родился ребенок, у меня не было нетерпения к старшему поколению. Пока не началось вот это бесцеремонное от бабушек у подъезда: а почему не в шапочке, а почему на руках, а почему вы позволяете в луже стоять. Не раз хотелось сказать: «А какое вообще ваше дело?» Я была не права?

— Их слова — это проявление заботы. Нельзя плевать в ответ на заботу. Потому что жизнь все возвращает. Можно сказать: «Ну, надо же, а я приучила уже без шапочки. На следующего обязательно надену!» Один раз, когда мне сказали: «Что вы как курица носитесь с вашими детьми», я нахулиганила и ответила, что лучше быть всю жизнь курицей, чем злой собакой. Да, и меня проняло. Но я говорю о тенденции. Не надо все возводить в абсолют. Как можно гордиться, что дед стоит и кричит? Он придет домой и умрет от инфаркта.

«Яжематери» — это жертвы, которые вдруг сейчас расплодились в огромном количестве.

Есть человек-причина, а есть человек-следствие. Человек-причина скажет: я принял решение, я ошибся, я не разбирался. А человек-следствие: я так сделал, потому что мне не ту песенку спели в детстве и не тем пончиком накормили. Вот несчастные эти яжематери — это люди-следствие. Всегда кто-то виноват. Все свои эмоции они будут объяснять влиянием других людей на них. Это мировоззрение. И не только по отношению к ребенку.

— Какой хештег тогда можно было бы противопоставить хештегу #яжемать?

— Когда у меня люди заканчивают курсы, если они там работали и постоянно ходили, то им выдается сертификат «Мудрый родитель». Вот, пожалуй, этот.

Столбы, на которых написано: «Папа сказал!»

— Еще я наблюдаю, что дети постоянно требуют объяснений. Многим уже просто невозможно сказать «нельзя» и точка, надо обязательно объяснить почему. Это правильно?

— Это декларируют сейчас. Ребенок может требовать, но не все нужно объяснять. Мама может сказать «нельзя», потому что нельзя. Бывают ситуации, когда нужно действовать мгновенно, и ребенок должен уметь слушаться. Когда мы были маленькие, нам на наше «почему» говорили: «Потому что параллелограмм». Сейчас это тоже затоптали ногами, мол, как можно так издеваться над детьми. Или можно сказать как в книге Александры Брунштейн: «Поговорим с тобой, когда у тебя коса вырастет».

Не надо пилить столбы, на которых стоит человечество. Надо искать там, где наши корни, и там выбирать лучшее, его очень много.

— И что на этих столбах написано?

— На столбах написано: «Папа сказал!» Значит, встали и вышли. На этих столбах написаны заповеди, Нагорная проповедь бесценная. Если это в культуре воспитания, то не происходит нежелательных явлений, о которых мы сейчас говорим.

— Мне кажется, после этого интервью вас на таком столбе виртуально повесят в интернете. И меня тоже. Для современного мира звучит жестко.

— Увы. Ну пусть, что ж. На самом деле чем больше человек хочет иметь сейчас, тем меньше он склонен потерпеть. Чем меньше склонен терпеть, тем он слабее. Рыхлые стали люди. Сейчас воспримут жестко, ну потом поймут. Если они умеют думать. А если не умеют, то мы не должны на таких ориентироваться.

— А вам не кажется, что родителю тяжело еще и потому, что к ребенку тянет руки коммерция? Вокруг столько всего, дети пресыщены, тут одним «папа сказал!» не справишься.

— Так надо воспитывать способность в ребенке знать чувство меры, чтобы он умел останавливаться, насыщаться. И самому владеть этим искусством. И потом можно выпускать его во взрослую жизнь. А когда он маленький и его берут на эти аттракционы, крутят вниз головой, потом он икает ночью, становится невосприимчивым. Сейчас напротив моего дома строится Диснейленд, а я думаю: бедные дети, им бы погулять вдоль речки, листочки потрогать, игрушек минимум, чтобы мозг моделировал персонажей, научился создавать миры.

— А с другой стороны, может, этому и не надо противостоять? Мозг эволюционирует, когда-нибудь переварит этот искрящийся Диснейленд.

-А вы думаете, это эволюция? Память очень сильно страдает и концентрация.

— Ну, может, людям будущего не нужна будет память?

— Ну, тогда лучше сразу отдать детей в инкубатор. И дальше вперед и с песней. Вы как родители хотите, чтобы вас уважали и ценили. И со смартфоном слиться в экстазе. И без листочков, главное.

— Просто тяжело родителю. Он к листочкам малыша тянет, а тот руку выдергивает и в сторону Диснейленда бежит. И такое противостояние годами. Поэтому думаешь: может, это естественный процесс. Может, это и есть будущее, где наши компетенции, сотканные из листочков и ветра, уже не так нужны.

— Ужасное давление, согласна, это очень тяжело. Естественно, родители сомневаются и уступают. Но вы послушайте лекции Андрея Курпатова. Информационная псевдодебильность и цифровое слабоумие. Там все сказано: до 10 лет смартфон 15-30 минут в день, до 14 лет 1 час 30 минут, чтобы не происходило деградации мозга.

С кем ты сегодня был человеком?

— Ну, хорошо. Кто-то растет с листочком, а кто-то со смартфоном. И периодически думаешь: а может, последний будет более успешен в будущем?

— Вы сейчас в вашем вопросе дали ответ всему. Вырастить успешных людей. И мы не договоримся, потому что я хочу вырастить хороших людей. И считаю это самым важным, ценным и необходимым. Тем, на что сейчас должны быть заточены родители.

Иначе вместо Буратин у нас будут сплошные Лисы Алисы и Коты Базилио. Они сейчас уже правят миром.

— Вообще убрать заточку успешности? Но это же нормально, когда родитель радуется, что ребенок поступил в институт, нашел себя.

— Нужно убрать, да. Себя где искать надо, в Диснейленде, где нет листочков? Мы находим себя, когда внутри у нас гармония. Когда нет внутреннего конфликта. Вы можете осыпать ребенка любыми благами, но если он находится в состоянии неспокойствия и если он выращен так, что смартфон соседа Васи для него замануха, он себя не найдет, это невозможно.

Не должно вытесняться человеческое. На самой первой встрече своего курса я задаю вопрос родителям: «Какими вы хотите видеть своих детей?» Они теряются. Счастливыми и успешными. И все. Самостоятельными, ответственными, обеспеченными. И потом кто-то робко говорит: «Добрыми, честными».

— И с адекватной самооценкой, наверное? Об этом часто сейчас говорят.

— Должны быть ценности. Если общество не ценность, старик не ценность, бабушки навязчивые тоже не ценность, остается Я. Больное, дерганое, неутоленное Я.

Там, где есть человеческое достоинство, никогда о самооценке речи не идет. Невозможно уронить самооценку у человека с достоинством. Ничего страшного, если кто-то наполучал по носу или его поставили на место, потому что он замахнулся не на свое. Ничего, подумай, поработай получше.

Ты сегодня доброго что сделал людям? Хорошего что сделал? Хотя бы кого-то пожалел, посочувствовал, когда по городу шел? С кем ты сегодня был человеком, чтобы говорить о твоей самооценке?

— Каждый день такие вопросы надо детям задавать?

— Думаю, да. Не напрямую. Может быть, что-то рассказывая о себе. Что в нашей семье слышали от моего супруга? Кто бы ни позвонил, посторонний, случайный — «надо помочь». Вот эта фраза звучала всегда. Как дети могли формироваться иначе, если вот так у них папа говорит? И взрослый неоценимую услугу окажет ребенку, если это будет звучать. Но оно же не звучит! Звучит «устал как собака», «загнали», «задрали», «достали», «пробки, реагенты, Путин».

Чтобы ребенок услышал «нет»

— Как тогда эти правильные ценности передавать? Просто жить так, и ребенок их автоматически возьмет?

— Не только. Этого недостаточно. Должен быть диалог, взаимный анализ, подробные истории родителей о своих победах и поражениях. Не материальных.
Основные ценности: верность, доброта, сочувствие, эмпатия, достоинство, честь, честность, ответственность, мужественность, умение терпеть, отказаться от важного для себя, самоограничение. Последнее — это сложно.

У меня есть семинар по лжи, где я отговариваю родителей требовать честности от детей. Как они жить будут, если их так научить? Давайте сами честно поживем, а потом уже от них будем требовать.

— Как учить терпеть? Не сразу бросаться к ребенку?

— Да, не бросаться. Плачет — ничего страшного. Конечно, проще побежать и дать соску, чем выдержать плач. Дети, которые рождены мной, засыпали сами и спали по ночам. Я всегда выдерживала паузу. Не бежала, а изучала, у каждого своя нервная система. У меня тоже куча ошибок, я исследователь и шла на риск.

Как только возможно, надо научить ребенка делиться. А то некоторые бабушки: «Не давай булочку никому, кушай сам!» И потерпеть. Даже в спорте — взял вес, присел и надо потерпеть. Тяжело тебе, но где мы потерпели — там мы научились.

— Кстати, вот опять по поводу современного устройства жизни. Не кажется ли вам, что гораздо меньше стало ситуаций, где нужно преодолевать и терпеть? Говоришь ребенку: иди носки постирай. А он тебе: зачем? машинка же есть! И что, ему искусственно трудности создавать?

— А кто-нибудь еще стирает носки руками в семье? Надо сказать: идем постираем. И мама должна свои носки держать, а он свои. Чтобы он не чувствовал себя изгоем. Можно сказать, что, дорогой, мы с тобой никогда не дождемся этих носков, пока наберем бак грязного белья. Давай лучше сейчас постираем. Обязательно надо трудности создавать. Надо еще и огорчения создавать!

— Это как?

— Это так. Чтобы ребенок услышал «нет». Мне, например, часто говорят: «Ой, наш такой хороший и неконфликтный».

Придумайте, значит, как сказать ему «нет», чтобы ребенок понял, что он не все в этой жизни получит.

Ньюфельд в своей книге «Не упускайте своих детей» называет родителей, которые дают детям проплакаться, «ангелами слез». А слезы — «слезами тщетности». Каждый из нас с этой тщетностью сталкивается, мы не имеем все, что хотим.

— Ну одно дело — тщетность, которую устраивает нам мир, а другое — когда родители. Это больнее.

— Ничего подобного. Если родитель подбоченится и начнет: «Ага, не получил! Так тебе и надо!» — тогда больнее. А если родитель скажет, что, к сожалению, у нас не всегда получается так, как мы хотим. Что вот этого сейчас не будет, но мы займемся другим, пойдем вместе, я буду с тобой. Вот и все. Не надо быть монстром, отказывая. Мы же умеем во взрослых отношениях говорить «нет».

Каждый день делать то, чего ты делать не хочешь

— Вы работали с родителями, которые не могут сказать «нет» своему ребенку?

— Да, мы прорабатываем эту тему на курсах. Для многих шок — само сознание того, что ребенка надо огорчать. Но они начинают это делать, и дети меняются в лучшую сторону. Они очеловечиваются и перестают борзеть. С ними можно договориться. А до этого диалога нет. «Дай! — На!» Или «Дай! — Нет! — А-а-а-а-а-а!»

Нужно предложить выбор. И если совсем-совсем не хочет выбирать — ну поплачь, я рядом. Есть противники этого: «Как так, ребенок кричит и плачет!» Но ничего страшного. А вот если вы всего лишь тамбур, коридор для приема ребенком благ, то такие дети невыживабельны и одиноки. Стрессоустойчивость, способность выжить прямо пропорциональна испытаниям. Изнеженность — дорога в тупик.

— Я часто читаю в группах для подростков, как родители пишут: ничего не хочет, лежит на диване, не учится. Это последствия того, что родители стали тем самым коридором и тамбуром?

— Да, прямое. Подростки могут делать глупости, перепутать важную цель с неважной. Но они должны трудиться, понимать, что просто так с неба не падает, интересоваться чем-то, творить. Но прежде чем они стали подростками, они должны пройти какую-то дорогу разочарований, испытаний, поощрений, заслуженных наград. Те, кто лег на диван, это не прошли. И легли они туда, потому что у них все есть.

Когда нам говорят — надо жить, а не выживать, эти люди не знают физиологию человечества.

Человек обязательно выживает, мы так созданы. И если у нас нет преодолений, все отмирает.

Хочешь что-то иметь — тренируй это.

— Как действовать, чтобы воспитать в ребенке желательные черты, и возможно ли это вообще?

— Если вы хотите воспитать какие-то черты в ребенке, надо работать на каждую черту, а не ждать, что они сами откуда-то вылезут. Маленький ребенок жаден, а мы хотим, чтобы он хотя бы не был открытым жмотом. Значит, надо уговаривать, договариваться, формировать изо дня в день.

К моей дочери на занятия приходил маленький мальчик, который складывал себе под майку все игрушки, прямо надувался к концу урока. Родители его трясли, экспроприировали, так сказать, награбленное, он безропотно отдавал, а на следующий день заново начинал складывать под майку. И все умилялись, а с этим работать надо.

Если хотите, чтобы животных жалел — идите в приют с ним, помогайте. Что-то должно быть предметное, конкретное, чтобы ребенок увидел плоды своей деятельности, поплакал, даже немного испугался. Не сломается он, мы крепко сделаны. Нас только баловством и потаканием бесконечным сломать можно.

— А о чем чаще всего спрашивают вас родители на курсе?

— Например, как стать сильным человеком. А способ только один. Каждый день делать то, чего ты делать не хочешь. И вечером в анализе дня наряду с хорошими поступками подсчитать то, что мы сделали из того, что не хотелось. Чтобы стать сильным, а не остаться хлюпиком.

Я сделала курс, проанализировав все, что понадобилось мне самой при выращивании детей кровных и усыновленных. «Целый и невредимый» — очень точное название. Чтобы мы не разрушали ребенка и сами оставались сохранными. Он в том числе о том, как выжить в этом мире, чтобы не утратить человеческие качества, как не упасть в цинизм, вещизм, не стать рабом бизнеса. Ни один родитель ничего не добьется, пока не изменит себя. По большому счету, это курс родительского совершенствования.

— Как меняются родители, когда курс пройден?

— Мы занимаемся раз в неделю по 4-5 часов и меняем старые паттерны, курс длительный. Чтобы начать реагировать иначе, нужно время. Например, «бедная деточка, надо его пожалеть» мы меняем на «понять». Учимся отличать сиюминутную выгоду от долгосрочной перспективы. Если я сейчас уступлю, потому что мне так легче, то что будет завтра? Настанет момент, когда я не смогу ему дать все. И что будет тогда?

Многие взрослые начинают по-другому с детьми разговаривать. Мама ко мне подходит и спрашивает: «Как мне быть, я говорю ребенку: сделай так, а он отвечает: почему я должен?» Потом это меняется на «Пойдем и сделаем». Они идут и делают вместе. Он учится слушаться. А это умение в какой-то момент может жизнь спасти человеку.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

А взрослых бить можно?

Прочитала в ФБ очередную полемику по поводу рукоприкладства по отношению к детям. Интересно, что даже от упоминания  шлепка сразу не то чтобы толпа набегает, но кучка вещателей насыпается точно: «детей бить нельзя». Как правило, эти комментаторы  диалога не поддерживают, а твердят свое с таким упорством, что, кажется, будь у них клювы, дырку проклевали бы в черепе несчастного, эту тему затронувшего. Вот, я это почитала и решила своими соображениями по поводу поделиться.

Выражение «бить детей» само по себе подразумевает систематическое избиение и вообще злодейство. В этом смысле мне сразу хочется спросить: «А взрослых бить можно? Вообще людей бить можно? Каких-то определенных можно? А каких? И кем это определено?»

Слово «отшлепать», выражение «получить подзатыльник» куда мягче. Это уже не злодейство, а, скорее, рукоблудство. Так? И были там еще, в посте этом, разговоры о бессилии взрослых  перед детьми. О бессилии, которого становится все больше, потому что появились у нас расчетливые, хоть и недальновидные дети, которые теперь на Днях Аиста в детских домах выбирают родителей по принципу кошелька — «кто больше даст» — и приврут, и на шантаж способны, и настучать могут за милую душу. То есть, случаев, когда ребенок без всякого битья говорит «я в опеку пожалуюсь» — полно. Но ведь раньше этого не было, никому бы в голову не пришло. Откуда же споры прилетели в почвы детских голов? И что может в такой ситуации взрослый.

Взявшись растить пятерых, я очень быстро поняла, что такое бессилие. И страх —  если я его «трепану», просто возьму за шкирку и перетрясу, как нагадившего котенка, а это минимум, что сделать стоит, то придут «оттуда», «из органов (опеки)», да, придут, как в 38-ом году, и мне хана. Тогда ведь тоже об этом говорили, усыновлений, правда, было на порядки меньше, но и абсурда вокруг темы тоже меньше – чиновники еще не очень-то вмешивались. Поэтому взрослых предупреждали, хоть так, как сейчас, не пугали. Но было страшно все равно, потому что когда выродил свою детку сам, ты за него перед Богом отвечаешь, а когда она, детка, у тебя «с другой грядки» пересадилась, то отвечаешь ты за нее не только перед Богом. А еще перед людьми. И перед людьми, пока мы живы, — страшнее. А каково же в наши дни усыновителям и опекунам?

Сейчас есть государственные установки, сейчас есть «настоятельные рекомендации», сейчас детей «быстро-быстро-сама-сама-сама» надо по семьям разобрать, а потом у детей «права», а ты, взрослый, засунься, сиди и не имей никаких прав, и сверх того – не вздумай. Так взрослые люди с открытыми сердцами, умеющие и готовые любить, попадают в капканы ситуаций и общества. И набегают вещатели, любители вмешаться в чужую жизнь, не прожившие, но знающие все: «Собаку в питомник, хозяйку под суд».

«Детей бить нельзя»

  • Да никого нельзя, детей в том числе или с детей начиная. Только вот, запугивание  бесправных взрослых  ничуть не лучше, чем побивание детей, потому что очень часто взрослый приемный родитель так и чувствует себя: беззащитным ребенком перед людьми, которыми движет что угодно, в том числе, как это ни парадоксально, зависть или личные счеты.
  • Нельзя бить детей.
  • Нельзя детей науськивать и ими манипулировать для подтверждения своих амбиций.
  • Нельзя учить детей стукачеству и шантажу.
  • Нельзя запугивать взрослых.
  • Нельзя влиять на воспитательные процессы тех, кто взял ответственность на себя.
  • Нельзя вмешиваться в личную жизнь семей.
Я помню, как я боялась. Двадцать лет назад, когда усыновление еще не было популярно, я со своим выводком боялась докучных людей на улице и бесчинствующих детей дома. И надо было где-то перестать бояться. Чтобы не сдохнуть. Я выбрала дом, перестала бояться именно дома. А если перестала бояться, значит – взяла ответственность на себя. Кто заслужил, тот подзатыльник получил. Кто-то получил по попе. Кто-то не раз. Но все мои дети росли в любви, во внимании, в заботе, полностью бывшие смыслом моей жизни. И выросли: любящие, дружные, образованные, милосердные и социальные. Мыслящие и миролюбивые. Все пятеро. У меня это отняло жизнь, и в этой жизни, как любой полной жизни, было все.

Что могут творить любимые дети, которые не всегда были нашими детьми, знают те, кто «учился в этом институте», но никак не сторонние наблюдатели или чиновники. А чиновники наши это особая статья, тема для другого поста, потому что прямо перед глазами разворачиваются истории, как жил нормальный человек, повысили его в должности, дали какую-никакую власть, глядишь – и нет человека.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Неженка с ограниченными возможностями

Недавно прочла в ФБ пост на сто раз перетертую тему. Детка ходит в школу, а там все плохо. Там учителя непрофессиональны, там поборы, там дети не как дети, а как волки, в общем, родители решают забрать свое сокровище из школы: они наймут педагогов или сами сумеют дать ребенку образование, и это по-любому будет лучше, чем терпеть беспредел.

Я знаю немало хороших людей, которые за домашнее обучение. Они так уверены, что это единственно разумный выход, что я и не пытаюсь сказать что-то против, разве что своим-своим. И, кажется, в этом посте в ФБ не было ничего особенного, чтобы мне вот так вдруг разговориться. Но мне вдруг захотелось поделиться своими мыслями о тенденции к домашнему обучению, а особенно о плеяде родителей, одержимых идеей спасения своей несравненной детки от «неминуемой гибели», а свои кошельки от банкротства, но второе, конечно, не самое главное.

О том, что же главное в жизни человека, чего только ни говорили, каких только исследований не существует на эту тему, и тут, конечно, мнения расходятся, но, в общем, не сильно. Потому что на поверку выясняется, что какой бы ни была вера, политическая позиция и социальное положение, все хотят счастья себе и своим детям. И тот факт, что счастья в одиночестве не существует, кажется, известен всем.

О том, что если «соседка плохая», то надо все уладить «на местах», а квартиру менять бесполезно, потому что на новом месте будет другая соседка и «все опять повторится сначала» — тоже, кажется, большинству известно. Что увольняться, потому что плохой начальник, бессмысленно, ибо новый будет не лучше, — тоже. Некоторые, конечно, бегают, но это от незрелости. Если человек повзрослел, при этом — неважно, в каком возрасте это случилось, он уже знает, что от себя не убежишь. И даже иногда не только декларирует. А еще и применяет и, чуть что, не драпает. То есть, этот  параметр тоже на слуху.

О том, что умение постоять за себя напрямую сопрягается с умением держать удар (я сейчас говорю не о физической стороне вопроса), о том, что стрессоустойчивость — качество для успешности важнейшее, что люди, умеющие приспосабливаться к обстоятельствам без истерик и ожесточения, умеющие владеть собой и собой управлять, именно эти люди способны подниматься по социальной лестнице и справляться с событиями жизни с наименьшими потерями — об этом все чаще говорят. Прямо слава Богу, что «сверхидея» жизни ради получения удовольствия понемногу открывает свое дырявое дно, потому что даже продолжительность жизни сокращается у тех, кто привык исключительно расслабляться, а выплывают кораблики, сделанные покрепче, натренированные в разных ветрах.

О том, что все люди на земле связаны, что жизнь наша строится на взаимодействии,что умение налаживать коммуникации это едва ли не залог успеха… О том, что люди, как нейроны, функционируют только получая сигнал из внешней среды, и что вообще население земли сильно напоминает «население» наших черепов, что законы-то одни, и что где-то там, в квантовой теории кроются ключики откровений… Об этом все чаще пишут ученые, дерзающие заглянуть за границу догм…

А если проще, что учить надо ребенка справляться с ситуацией на месте, и самому справляться на месте, потому что ребенок, обученный дома, да, будет , может быть, больше знать, но если родители еще из песочницы прогнали «злых» мальчиков и девочек, если из школы забрали от «плохих» соучеников и учителей, да еще если смачно, с подробностями и длительно выразительным шепотом это все в присутствии ребенка обсуждали, выращивая в нем «синдром исключительности», то отправится такая детка во взрослую жизнь, как горе-водила с купленными правами: до первого столба. А потом, если только у родителей детки нет таких счетов, с которых они ему до гроб-доски оплатят «правильное» окружение и удобных соседей сверху, снизу и через улицу, так вот, если такого нет, то детка эта с большой вероятностью знаний своих применить не сумеет, потому что знания все равно пригождаются только, если ими обмениваться с людьми, а люди разные — везде, в любом обществе, на любом уровне — свой зоопарк, свой ковчег, и нем — «каждой твари по паре».

Вырастить не обученного неженку с реально ограниченными возможностями, а выносливого сильного человека, ловкого, с чувством юмора, с пониманием справедливости и стремлением к ней, доброго, крепкого, но гибкого, чьи возможности не ограничены, потому что он пластичен во всех параметрах, кроме человеческого достоинства, которое неизменно. Это я мечтаю. И «туда» работаю. И должна сказать, что у меня это получается. Но как же много еще тех, кто из нормальных детей делает инвалидов социума, которые не могут и не умеют общаться, «звездят», истерят, при столкновении с проблемами пятятся назад или нападают, ведя себя неадекватно ситуации, потому что не прошли обязательной школы драк в песочницах и конфликтов в школах.

Бывают, конечно, исключения, когда ребенка травят. Но на это можно найти управу. А если драпать, то так и будешь драпать всю жизнь, оставляя за собой хвост «плохих» и «неподходящих» людей. Стоит подумать все-таки, к чему ты готовишь ребенка, когда прячешь его от жизни в свою безразмерную «опекалку». И для девочек это плохо, не будет из них ни хороших жен, ни хороших матерей. И для мальчиков это плохо, неоткуда при таких раскладах вырасти мужчине. Зато родителям хорошо, они такие молодцы, они такие крутые, они такие супер-мега-заботливые: от всего деточку оградили, все ему, болезному, «дали»…

Только не привили вкуса к общению с людьми. Не с избранными мамой-папой для деточки людьми, а с разными, с реальными, которые «водятся» в жизни. Не дали умения принимать обстоятельства и решать задачи, которые представляет эта самая реальная жизнь. Не дали умения понимать человеческие намерения… «Нам так же нужно развить и отточить навыки, которые позволят в будущем «читать» окружающих и делать выводы о том, что они думают и, самое главное, что они думают о нас» (Брюс Гуд), потому что без понимания, что думают о нас, вероятность верных шагов в общении, а значит — в решении любых задач — от семейных до вопросов бизнеса — ничтожна.

Надо думать не про «трудно сейчас», а про то, что будет потом. Только самый чудовищный примитив все еще декларирует, что он намерен «дать своему ребенку все», пренебрегая истиной о том, что надо не рыбку приносить деточке для сытости, а удочку вручать для навыка. Нельзя покупать права, надо научить ребенка водить. Жить надо научить, что, прежде всего, значит общаться и решать проблемы разных порядков, не теряя при этом себя и своим ценностям не изменяя.

«Единственная известная мне роскошь – это роскошь человеческого общения», — говорил Антуан де Сент Экзюпери. Важно добавить, что все сказанное относится к нашей бытийности, к России. Здесь я наблюдаю, здесь и выводы делаю, а в других странах не жила. И еще, по умолчанию, гении и «чикатилы» в обзор не входят. Они всегда особая статья.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров http://xn—-dtbgbbbwcgmsg5b2exdk.xn--p1ai/» rel=»nofollow»>«Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

«Книга жизни» для приемных детей

Когда-то в непростом мире приемных семей случилась одна история.

Приемный ребенок очень хотел узнать хоть что-то о своих кровных родителях, которых смутно помнил, и тогда его новые родители нашли данные о его родне, даже добыли фотографии, уселись рядышком со своим ребенком и, листая новый альбом, рассказали ему некую историю, которая примирила ребенка с действительностью. Эти родители умели рассказывать, они тонко чувствовали даже малейшие перепады настроения ребенка, и потом сумели верным руслом провести разговор. Они пообещали ребенку, что и дальше будут помещать его фотографии на страницы альбома, а сам альбом назвали «Книгой жизни». И вполне удовлетворенный ребенок убежал играть, выбросив все из головы.

О своем опыте приемные родители рассказали друзьям, а те своим, пока эта история не коснулась некоего чиновника, склонного обобщать. И наделенный властью чиновник, исходя исключительно из добрых побуждений, издал указ: всем приемным родителям настоятельно рекомендовать создание «Книги жизни» для своих приемных детей, дабы не разрывалась связь с корнями, и дабы дети не искали ответов кроме тех, что ему их новые родители предложат. Указ был немедленно «спущен сверху», тут же подхвачен и растиражирован «на местах». И вот уже представители «мест» начали приглашать приемных родителей для бесед, пошли внушения на тему того, что скрывать прошлое кровных родственников неправильно, к этому был приписан стыд за самого ребенка, который мастерски прикреплялся чиновниками к желанию приемных родителей не причинять своим детям излишнюю боль… И началась череда развала семей, в которых дети жили в надежности, любви и даже не задумывались о том, какой аист их принес. Это произошло потому, что чиновники, как всегда, не учли простого фактора: нет ни одного универсального средства в таких деликатных вопросах, как информирование ребенка о том, что он — «не родной». В какие бы фантики не была завернута эта горькая пилюля, ничто не может изменить ее вкуса. Проглотить это угощение способен не каждый, даже для взрослого человека рассказ о том, что его родители были к нему несправедливы, не воспитывали его, уезжали от него, не занимались им, бесконечно критиковали его и т.д. — часто неизбывная травма. И весь этот перечень входит в то, что чувствует ребенок из детского дома. Особенно если ему предъявляют фотографии испитых или иссохшихся лиц под умильные речи, что мы своего прошлого не стыдимся, и что он, ребенок, именно отсюда, от этих лиц произошел.

Не то, не то! Неправильный акцент, недальновидный подход. Для многих детей «не родной» — это приговор. Для многих детей информация о том, что их родители «не настоящие», останавливает их счастливое детство, делает возвращение к прежней безмятежности невозможным. Но я не ставлю задачей в этой статье говорить о том, как можно глобально данную проблему решить ко всеобщему удовлетворению. Никак не решить одним подходом, каждый случай индивидуален. Тут скажу только, что «под гребенку» заставлять приемных родителей устраивать своим детям мероприятие с «Книгой жизни» я считаю преступлением. Потому что далеко не каждый взрослый способен на деликатную беседу, потому что далеко не каждый ребенок может такое известие пережить, и потому что никогда заранее неизвестно, чем это обернется: печальным откровением, которое надо переварить, или экзекуцией, после которой жизнь перевернется.

Мне жаль, что я не могу перечислить здесь имена тех родителей, кто со слезами на глазах рассказывал мне историю о том, как они не хотели, но послушали сопровождающего психолога и ребенку такую «Книгу жизни» предъявили. Список этих людей внушительный, а истории их по-настоящему горьки.

Я говорю с детьми из детских домов о генетике. Кровные родители не могут быть предметом осуждения, потому что они подарили жизнь, но они не могут быть и предметом подражания, потому что они же во многих случаях чуть эту жизнь не загубили, живя без учета других людей, в том числе и своих детей. Поэтому я против книги жизни. Там, на заре многих событий, ничего, похожего на жизнь, не было, а было вместо этого сплошное уродство и ограничение, из которого многие  — слава Богу, что спаслись.

И все-таки, кровные родители, которые ничего, кроме самой жизни, детям путного не оставили, не должны предаваться забвению. Они нужны для того, чтобы осмысливать, из чего сложились, вернее, из чего сломались их судьбы. Необходимо понимать, чтобы не вляпаться в свой собственный слом, что в их характерах сделало победу невозможной для них. С чем надо считаться, что учитывать, чему противостоять — все это куда проще понимать, если знаешь хоть что-то о характере своих матерей и отцов, а если не знаешь, надо тем тщательнее наблюдать за собой.

Рассказываю о своем отце, чей опорно-двигательный аппарат я унаследовала. Плохой, ущербный, слабо-связочный. Мой отец с надломленным позвоночником прожил всю жизнь, рано перестал ходить, а к древней своей старости он не мог даже на бок повернуться сам, хотя парализован не был. В молодости его позвоночник не нес добавочных нагрузок, как это было у меня при беременностях, и моя спина от этого слабела. У отца не было операции на позвоночнике и на ногах, как у меня, значит, я, его наследник по плоти, в группе риска. То есть — у меня в этом плане плохая наследственность, отягощенная болезнями, я это знаю. Если я не буду следить за собой и себя грузить правильным спортом, если стану себя баюкать и жалеть, избегать нагрузок, я выйду из строя куда раньше, чем мой отец.

Да, это плохая наследственность. Но какая разница, коснулась она тела или характера? А никакой. Знаешь, что нечто тебе передано кровью твоей деструктивное — борись за жизнь, отрабатывая свое слабое или разрушительное свойство. И если у тебя в роду кто-то пил, даже если он упился до смерти, это не стыдно знать о себе. Но стыдно, зная это, не выяснить, не осознать, что за черта характера толкнула человека на питье. Потому что большинство пьющих людей погибли не потому что пили, а пили они, потому что погибли, потому что еще раньше позволили разрушительным чертам характера погубить себя неважно каким путем.

Я не испытываю никакого сожаления по отношению к людям — взрослым и детям, чьи родители не сумели прожить достойную жизнь. Мне не за что их жалеть, потому что это сделали не они, а именно их родители. Этих людей — взрослых и детей — я учу беспристрастно опознавать в себе слабые и деструктивные черты и бороться с ними. Большинству из нас хоть в чем-то с наследственностью не повезло. Но это только указывает нам, с чем нам предстоит иметь дело, где наши слабые места, что надо взять под контроль и держать, держать под контролем всегда. Быть в группе риска — это ответственность, я помогаю ее осознать и повзрослеть.

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

 

Подростки равнодушны к занятиям в школе

Если ваш ребенок неплохо учился, нормально себя вел и вдруг резко изменился, потерял интерес к занятиям и возражает «А что ты мне сделаешь», «Достало», «И дальше что», это означает, что родительский авторитет в глазах вашего ребенка утрачен.

Анализ семей, где дети ведут себя подобным образом, показывает, что родители, обеспечивая своих юных потомков всевозможными благами, не учитывают главного блага и необходимости – передачи ценностей, формирования в ребенке общечеловеческих категорий общения и общества.
Дети не понимают, в чем ценность жизни.

Они отказываются понимать, почему им надо «напрягаться», с какой стати предки заставляют их учиться и вообще делать что-либо, кроме того, к чему их старательно приучали – получения удовольствия от всего, данного «в клюв» — немедленно и без усилий.

Дети, воспитанные с упором на индивидуализм, избалованные и нефрустрированные потомки успешных людей или же недальновидных менее успешных, живущих под лозунгом «Я жил трудно, а у тебя будет все», утрачивают способность к напряжению, без которого не достигается ни единая цель в жизни.

Советско-израильский психофизиолог Вадим Роттенберг называет подобные реакции обученной беспомощностью.

Инфантильность, валяние на диване, равнодушие к любым аргументам формируются на почве отсутствия ценностей, ради которых стоит жить. По-простому это можно назвать отсутствием смысла, повергающего в пустоту. Это безразличие пугает и самих детей, но обученная беспомощность не дает им возможности покинуть область своего равнодушия и неспособности жить. Что касается стресса, то, не имея привычки и навыков проигрывать, получать «не тот» результат, отступать и при всех этих случаях не терять самооценки, дети становятся неспособными сопротивляться малейшему напряжению.

Помочь вернуть интерес к жизни (а это именно его отсутствием обусловлено, в частности, нежелание учиться), может только формирование ценностей в ребенке, превышающих в его глазах ценность самого себя.

В программе «Целый-невредимый» собраны разнообразные исследования ученых и множественные практические примеры, успешно меняющие ряд установок родителей, а вслед за ними и детей. Мы останавливаем обученную беспомощность, мотивируем и запускаем процессы личностного развития.

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

«Бей его, бей» — когда это себя изживет

Каждому ли мальчику нужно сказать, чтобы он дрался, если к нему задираются другие?
Сейчас это звучит повально, впрочем, не так. Правильнее сказать, что это звучало всегда: если к нему «лезут», он должен дать сдачи. Так говорят мужчины, причем и конечно те, кто и сам в своем детстве умел дать сдачи. Кто не умел… Не замечала, чтобы советовали драться те, кто в собственном детстве драк избегал (это, пожалуй, единственное родительское неумение, которое не рождает право этому учить, да и то — у мужчин. Остальному, хоть и не умели, родители учат.) Так говорят женщины, и это тоже понятно: вековой поиск здорового самца настоящего мужчины заставляет их прибегать к вековому же маркеру: умеешь кулаками показать, кто в доме хозяин, ты — настоящий. А не умеешь мамонта завалить, нет, никуда ты не годный, и я либо сама от тебя рожать не стану, либо дочь свою тебе не отдам. И дальше следует умопомрачительное: «Не сможешь защитить, если что». И кулачный маркер становится фактором отбора среди множества прочих факторов, как то талант, трудолюбие, способность мыслить гибко, или просто миролюбивость, наличие склонностей, любые драки исключающих, а так же тот, что предполагаемого «случая» в жизни может никогда не наступить.


Человечество не стоит на месте, эволюция действительно стремительно нас меняет, пришли в движение и перевернулись множество древних рефлексов, таких как отношение к сексу — вообще ведь на диаметральное относительно недавней запретной вдоль и поперек матушки-старины; или, например, отношение к опыту предков — куда его могли бы приспособить многие современные молодые, весьма успешные люди; или, скажем, отношение к имуществу — ну меняется ведь неукротимо и не в пользу имущества вовсе, а ведь раньше оно считалось единственным маркером благополучия человека. Что же, хочется спросить, никак не тронутся с места льды вечной мерзлоты «дай ему, дай»? А может, все-таки уже настало время изменить и этот патерн или хотя бы на эту тему задуматься широко, чтобы повлиять на моду физической расправы? Изменить зверский, первобытный, единственно-возможный когда-то, претерпевший множество изменений от камня до ядерной бомбы: «Ну что, съели?».

Давайте посмотрим сначала по специальностям, по профессиям. Дети, которые учатся музыке, для них может оказаться последней любая кулачная расправа. А медики? Например, будущие микро-хирурги? Как-то неубедительно звучит, понимаю. Хорошо, тогда так: люди мягкого нрава, миротворцы, программисты, философы — если эти склонности лежат в глубинах личности и определяют выборы человека. «Врежь ему, чтобы неповадно было»? Неужели, неужели у человечества больше маркеров мужской «хорошести» нет? Но да, доблесть, отвага, все это рядом с мужеством, не они ли укрепляют платформу, с которой женщины вопиют, что настоящих мужчин не осталось?

А по-моему тут глубокая системная ошибка. Вот мальчик, он умен и спокоен, он не крепкого телосложения, он хорошо учится и он не любит конфликтов, старается всех помирить. Другой мальчик каждый раз при угрозе потасовки хочет уйти. Он удерживает себя, но глаза его мигают все сильнее и сильнее. С ними еще один, он не совсем здоров. Врачи боролись за его жизнь от рождения, его мама трепещет над ним, но он ободряет ее и утешает каждый раз, когда она волнуется. Драться он не может, но видно, что он хороший человек. С ними скрипач, про музыку мы говорили: легкая травма левой руки и все, дорога в страну звуков для него закрыта. У следующего мальчишки слабое зрение, но он умен. Он способен договориться там, где у других только драка. Вот этот занимается физикой. Он мог бы подраться, но это ему не интересно, мысли его совсем не здесь, и очень похоже, что из него вырастет настоящий ученый. Рядом с ним полноватный парнищка — добродушный увалень, море обаяния и заботы о каждом, кто дышит. Можно перечислять еще и еще, но главное, все эти мальчики — сыновья своих матерей, которые мечтают о мире для них, о состоятельности и долгой жизни. Если этих мальчиков построить в шеренгу и поставить перед ними ничем не увлекающихся, агрессивных, «обычных» драчунов, значит ли это, что талантливые дети должны по свистку принести в жертву древнему рефлексу свои способности и таланты, лишь бы окружающие удовлетворенно вздохнули, что да, тут настоящие мужчины? Не абсурд ли это?

А девочки. Девочки — отдельная история. Все знают о повышенной жестокости женских драк. Все понимают, что дерущиеся женщины это и мерзко, и низко, и недопустимо. Вообще-то по уровню развития цивилизации уже и мужские драки могли бы стать недопустимыми, но видно же, что до этого далеко, а вот женские. Тем не менее, при каждом конфликте мамы советуют своим дочерям реагировать агрессивно. Ну как же, так ее и дальше… см.варианты: загонять будут, отодвигать будут, игнорировать будут, притеснять будут, ей не дадут, у нее отнимут и, так она без ничего останется. Самое печальное, с чем я столкнулась в последнее время «из этой оперы» это осуждение ребенка задним числом. Рассмотрим примеры.

Девочка-первоклассница приходит из школы и рассказывает, что одноклассница поставила ей условие: будет с ней играть, если та угостит ее конфетой. Мама негодует, это же шантаж! Мама задает вопрос: а ты хотела дать конфету? Девочка отвечает, что не хотела, но как же, тогда с ней играть не будут… И мама советует дочери отказать в конфете шантажистке, то есть, говорит, что надо было отказать. Девочка плачет. «Она вообще все время плачет», — говорит расстроено мама.
Я благодарю маму этой девочки за позволение рассказать об их истории и продолжаю. При обсуждении эпизода с группой я услышала подтверждение вердикту мамы: конечно, это шантаж! А на мой вопрос, не шантаж ли в таком случае известно-будничное «сделай, тогда пойдем» или «тогда дам», а так же сказочное: «съешь моего яблочка, тогда скажу». В ответ — тишина в аудитории. Растерянная тишина. Что же тут не так, можем мы спросить? Не принимаем ли мы обычные «бытовые манипуляции», коими буквально прошита наша жизнь, за преступление? Не отдаем ли мы приказание детям отторгать тех, кто ведет себя так же, как мы?

Я сделала видео с этой и другими историями, но сама предпочитаю пробежать глазами текст, чем усаживаться перед неизвестной лентой, поэтому рассказываю об этом снова, тем более что эта история дала толчок серьезным раздумьям многих людей. Итак, что же тут происходит?
Первое. Девочка рассказывает о происшествии, которое уже случилось. Очевидно, что ребенок нуждается в поддержке. Вместо этого он слышит: «Надо было сделать не так! Будешь так поступать, тебя все, у тебя все, тобой все… в другой раз». То есть, мы имеем отрицание права на поступок, обесценивание объективного состояния ребенка и жесткую программу проигрыша в жизни. Скажите, а если мы сами пришли бы к кому-то из близких, чтобы поделиться чем-то, что, мы чувствуем это, было не очень удачно нами сделано, а в ответ на рассказ услышали вердикт: «что же так слабо?», рассуждение: «надо было наоборот» и прогноз: «теперь тебя ату», мы бы захотели идти к этому «рассуждателю» и «клеймителю» снова? Но ведь точно нет, потому что мы нуждались в поддержке и одобрении, хотя бы в словах, что кто-то верит в нас. Не мудрено, что ребенок плачет. Ему попросту не к кому идти.

Как можно было сказать в ответ, понимая, что дружить за конфетку не совсем то, что мы бы для нашего чада хотели, но и не преступление со стороны другой девочки, а очень может быть, что просто повторение родительской (да и кого угодно) модели поведения? Мы могли бы сказать так, например: «Ничего страшного. Отдала и отдала. Давай теперь понаблюдаем, как эта девочка ведет себя с другими детьми. Попробуем разобраться, какой она человек? Умеет дружить? Ценит человеческие отношения? И я буду давать тебе конфетку для нее тоже». Тут можно перебирать варианты. Но это короткий ответ. Можно было и длинный показать, вообще развернуть мировоззренческую позицию, вовлечь ребенка в рассуждения, увести от драмы, раскрыть перед ним спектр возможного поведения, и остаться под впечатлением от тех глубин его души, которые просят нашего участия, но в отмашках не получают, имея вместо того короткое «ты все сделал не так».

Что можно было сказать девочке? Снова и прежде всего: не расстраивайся! Во-первых, это уже в прошлом. Во-вторых, давай поговорим о том, чего и почему тебе хотелось в этот момент сделать. Стоит пообсуждать, как можно было поступить иначе, если ребенок покажет агрессию в ответ. А если он скажет: закрыть глаза, проснуться, расплакаться? Явно же, что перед нами не боец. Но значит ли это, что перед нами плохой человек? Безнадежный во всех смыслах? Не способный ни на что? Послушайте, этот ребенок просто не способен (сейчас, пока или вообще) конфликтовать и это не позорно так же, как быть неспособным к пению или бегу на длинные дистанции. Почему все остальные «особенности развития» родители учитывают или стараются, а неспособность драться и воевать нет? Давайте попробуем прежде всего не обесценивать в человеке человека!

— Дочь. Погоди, не огорчайся. Конфетка не ценность, давай разберемся, что же произошло? А ты когда-нибудь стала бы так говорить? Попросила бы конфетку вот так — за то, чтобы потом играть вместе? А давай подумаем, почему? Нам надо научиться думать, научиться разбираться в людях. Я согласна, мы все совершаем ошибки, этот – не слишком симпатичный, но значит ли, что человек, который его совершил, плохой? Или значит ли, что конфетка была только у тебя? Может ли быть, что девочка хотела дружить именно с тобой, но просто по-другому договориться не умела? А ты хотела с ней играть? А почему именно с ней? Что она делает хорошо?

Следующая ситуация. Девочка десяти лет приехала из лагеря летом. Позже она рассказывает маме, что в палате соседки объединились и, не сказав ей ни слова, переложили ее вещи в неудобное для нее место. И снова мама возмущена, что девочка «проглотила» обиду, ведь надо было выбросить вещи обидчиков и снова положить туда свои. Похожа ситуация? Безусловно. Ребенок снова один, тут мама вообще далеко, даже и вечером к ней не придешь. Жаловаться – вот этого девочка делать не стала, и разве тут не поступок, за который можно похвалить? Неосознанно она оценила свои силы и поняла, что не может противостоять группке хулиганок и задир. Она выбрала не воевать и спокойно прожила смену. Неизвестно, чем бы все кончилось, пойди она на конфликт. Но снова не это главное, и снова я благодарю маму девочки за предоставленную возможность поговорить об этом с другими людьми, потому что, обсудив варианты, возможно кто-то отреагирует на рассказ своего ребенка иначе. Мы с вами тоже не всегда и не во все драки ввязываемся. Видим агрессора, внутри нас происходит мгновенная и древняя калькуляция – бежать, замереть, нападать. Если мы осознаны, мы помогаем рефлексу не доминировать, чтобы хотя бы вести себя достойно. Но почему-то мы иначе ведем себя, анализируя поведение ребенка, оказавшегося в положении один против всех.

Видите, как расширяется круг, как вырисовываются совсем другие аспекты отношений? Всё не так линейно, не так просто, как может представляться. И на самом деле, всё так, как вы решите. Потому что, если тот, кто к нам обращается, видит в нас чудовище и негодяя, то в большинстве случаев именно наше внутреннее чудовище и наш негодяй повернутся к нему лицом А если, говоря с нами, некто обращается к лучшему в нас, то в большинстве случаев мы своим лучшим в ответ и развернемся. Если только мы не относимся к маньякам и совершенно отчаявшимся встретить что-то доброе на земле беднягам, которые просто уже не способны поверить в то, что они – люди.

В нас срабатывают наши древние рефлексы. Срабатывает память о собственных несостоявшихся или проигранных баталиях, которые , может быть, проигранными и не были, но такими нам в память врезались. Это от нашей инертности, от нежелания прервать череду рефлексов, потому что, чтобы ее прервать, надо в своей рефлексивности расписаться. А это неприятно очень, мы привыкли думать о себе, как о мысящих существах. И ребенок становится жертвой родительских проигрышных программ.

Как девочки, так и мальчики. Есть же у нас человеческие ценности. И можно понять тех, кто, обучая своих сыновей видам борьбы и предупреждая, что мастерство следует демонстрировать только для защиты или самозащиты, недоумевает, почему ребенок не воспользовался тем, чем мог. Но касательно тех, кто толкает в агрессивные разборки детей, которые никогда не учились драться, как мальчиков, так и девочек, кто задним числом обесценивает объективные состояния, в которых их дети пребывали на момент конфликта (может он именно сейчас собраться и ответить в заданном тоне или нет) – понять этих родителей можно тогда, когда мы напомним себе, что мозг рефлекторный орган и для реакции в запуске мыслительного процесса не нуждается.

Выше я перечисляла мальчиков, для которых травма может быть равносильна сломанной судьбе, мальчиков, не способных бить. Давайте к ним добавим нынешних компьютерных рабов, которые точно ничего, кроме полетов над клавиатурой, не освоили. И мы увидим преобладающее большинство детей, которые должны по наущению родителей лечь жертвами агрессивных разборок горстки тех, кто все еще бегает во дворах. Нет, безусловно немало мальчиков из секций, которые ищут, где бы размяться… Но правильно ли ориентировать на них целый мир?

Время действительно изменилось. Необходимо находить новые алгоритмы реагирования на агрессию, которая возрастает, что объективно, и причины этого процесса мне понятны, но темой сегодняшней беседы они не являются. Мы давно уже не первобытное племя, решающее свои проблемы камнем и дубинкой. Мы не меткое племя, разящее врага копьями и стрелами. Мы не изящное племя, владеющее рапирами и шпагами. Мы не… Мы в большинстве своем сидящее на попах перед компами племя псевдовсезнаек образованных людей, чьи дети часто гиподинамичны и на внешний мир не ориентированы. Нам надо их включить во внешнее в его разнообразии, научить думать и искать варианты, нам необходимо вернуть нашим детям вкус человеческого общения, а для этого нужно показать им мир людей, интересный для того, чтобы его позвнавать. Это так трудно, что порой кажется невозможным, но если не ради них, то ради кого нам стоит себя менять? И давайте все же подумаем, как нам воздействовать на наше коллективное бессознательное, убежденное, что справедливость добывается только кулаками или агрессией другого вида. Давайте хотя бы попытаемся сдвинуть эту глыбу рефлекса «бей его, бей». Для этого нам надо не так уж много: заговорить с нашими детьми иначе, предъявляя им мир. И расширяя свой.

«Лучше быть обиженным, чем обидчиком» — впервые я услышала эти слова очень давно, и потом, в разные периоды жизни, по-разному обдумывала их. Где бы я ни была в моменты раздумий, на гребне волны успеха или под нею в безопасности, или ею закрученная и беспомощная, все равно я соглашалась с этой мыслью в конце концов. Лучше быть обиженным, чем обидчиком.

Когда у нас вскипает кровь, когда мы задеты, и бесчувственный наш рептильный мозг готов превратить нас в чудовища, уничтожающие все, что им мнится чужеродным, тогда многие из нас выражений не выбирают. Но потом, когда все устаканится и пройдет время, только самые последние остаются довольными тем, что когда-то кого-то не пощадили. Нормальный же человек всегда сожалеет и сомневается: жаль, что так получилось, жаль. Другое дело, что признавать это равносильно признанию собственной ошибки, а тут включаются амбиции и смывают непрошеную мысль, а потом всячески избегают напоминаний о случае. Но, как ни старайся забыть, в тайниках души мысль остается и с течением времени превращается в тем большее неудовлетворение собой, чем больше подобных ситуаций жизнь скопила.
Я заметила, как это работает. Человек «непонятно почему» недоволен собой, не удовлетворен. Если вывести его незаметно на «подсчет трофеев», и если он согласен что-то переосмыслить, то недовольство и неудовлетворенность существенно снижаются.

Для спокойной совести точно лучше быть обиженным, чем обидчиком. Правда, у «чтобы не быть обидчиком» есть слабое место. Переосмыслить. Но и тут существует утешение. Переосмыслить способен только тот, кто мыслит. А если он мыслит, у него всегда остается шанс обратить слабость в силу.

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Ссоры, примирения и целая жизнь впереди

Краткое описание: Парень вообще в сторону матери не смотрит. В ответ на ее слова он нажимает на пульт и увеличивает звук. Мама резко поворачивается и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Что делать?

— Димка гад, гад! — врывается в кухню мальчик восьми лет, что-то хватает, мечется.

Вслед за ним вбегает второй, девятилетний. Тот самый Димка.

— Ты сам гад! Ты урод! Ненавижу!

Мама срочно моет руки, удаляет следы фарша, который вымешивала. Берет полотенце и, вытирая руки, «перекрывает детям выход» — спокойно встает у двери.

— Ты сам урод, понял? Урод уродский! — тот, что постарше, Димка, не менее разгневан.
Мам, чего Сашка ко мне? Достал он меня! Не хочу с тобой жить, уходи!
— Сам убирайся!
— оба бычатся, все это происходит в течение минуты.

Дети взъерошенные, агрессивные. Несчастные.

Мама вздыхает незаметно, а потом довольно громко и размеренно стучит по стеклу кухонной двери. Оба сына невольно переводят взгляд на нее.

— Брейк. — Мама говорит это негромко, смотрит добродушно и внимательно. Слово это в семье в ходу, дети слегка «приглаживают перья», но остаются все еще очень взъерошенными.
— Сейчас посмотрим, так ли это. — Мама поднимает руку вверх, концентрируя внимание детей на себе.

Дети топчутся, они готовы пихаться, но стоят поодаль друг от друга.

— Могу я сказать?

Тишина.

— Я сейчас вам поговорю, а вы меня послушайте, хорошо? Прошу не перебивать, я вас послушала, теперь ваша очередь. Только подойдите ко мне оба. — И мама пододвигает к себе табурет, путей к физическому отступлению из кухни, тем не менее, детям не оставляя. Она «сгребает» сыновей и ставит их так, чтобы они не видели друг друга — по обе стороны от себя. Обнимает обоих и дальше говорит тихо, детей к себе в это время слегка прижимая.

— Дим. Помнишь, когда Саша болел, как ты сидел около него, и как помогал мне не уснуть. У Саши был ложный круп, нужно было не пропустить приступ, чтобы бежать с ним в ванну под горячий пар. Ты тогда был вместе со мной, как герой, ты спасал брата. Ты очень самоотверженный человек!

— Саш, а когда Дима сломал руку, помнишь, как ты ему помогал писать? Если бы не ты, ему бы было трудно в школе. А ты не дал ему превратиться в двоечника только потому, что у него такое случилось. Ты очень ответственный, ты настоящий друг!

— Дим, а когда Саша захотел ходить на у-шу, помнишь? Если бы не ты, я бы не согласилась, это ведь ты меня уговорил. Ты очень добрый и всегда горой за близкого!

— А ты, Саш, помнишь, как Димка наговорил случайных слов, и папа рассердился на него? Ты тогда ходил к папе,очень за брата просил. И доказал, что он не хотел говорить плохого. И мы с папой гордились, что у нас два таких прекрасных сына. Вы у нас очень хорошие!

— А еще, Саш, когда Дима у нас появился, ты же еще тоже очень маленьким был. Представляешь, ты переставал плакать, если плакал он, ты всегда давал мне его утешить первым… Ты очень терпеливый и добрый!

— А ты, Дим, ты, может быть, не помнишь, но в детском саду ты свой костюмчик волка отдал Саше, мы тогда не могли купить сразу два…Ты очень щедрый!

Мама говорит и говорит. О чем-то она вспоминает, что-то сочиняет на ходу. Это вполне возможно, все сочинения мамы все равно рядом с правдой. Мама не говорит ни одному своему сыну, какой хороший у него брат. Она говорит каждому, какой хороший именно он… А впереди огромная жизнь, и каких только сюрпризов она ни готовит! Надо быть во всеоружии, чтобы встретиться с ними. Но разве это возможно, когда вокруг одни неотвеченные вопросы, их великое множество — повсюду!

— кто первым входит в дверь?
— когда ухаживают за тобой, а когда ухаживаешь ты?
— кто первым протягивает руку, здороваясь и прощаясь?
— всегда ли можно сесть, если хочется сидеть?
— кто и кому из нас должен прежде всего?
— если хочется поговорить, как лучше начинать разговор?
— а если говорить не хочется, как помолчать и никого не обидеть?
— как научиться думать о ком-то еще, кроме себя?
— а как научиться себя понимать?
— как понимать других?
— как проиграть и не разреветься?
— как выиграть и не задрать нос?
— сколько раз подряд можно сказать спасибо, чтобы от тебя не очумели?
— чего нельзя в чужом кармане?
— как быть, если нет носового платка, а в носу излишки?
— что делать, если рядом кто-то пукнул?
— а если один пукнул, а другой заржал, вести себя как?
— почему люди бросают друг друга?
— почему на земле нет мира?
— как сделать так, чтобы вокруг было побольше доброты?
— почему надо учить неинтересное?
— кто важней, я или ты?
— что такое равенство?
— когда я становлюсь больше: если я что-то отбросил, как ненужное, или принял, хоть и непонятно пока зачем?

И дальше, дальше, дальше. А все эти «почему — не просто вопросы, это отдельные темы, на которые не только отвечать можно, на которые можно ЖИТЬ. И мы, поверив в силу игры, начинаем жить эту жизнь на глазах наших малышей с куклами в руках, и послушные куклы говорят с нашими детьми о том, что должно быть самым главным и неизменным для них, о том, что впоследствии должно стать основами характеров наших детей, силовыми линиями их судеб.

— Здравствуй, Катя! — кукла в нашей левой руке двигается навстречу другой кукле, той, что в правой руке.
— Здравствуй, Оля! Почему ты трешь глазки?
— Ой, я плачу, плачу! Я потеряла ключи от дома, а скоро придет дедушка! Он устанет стоять у двери до возвращения мамы!
— Не плачь, Оля! Давай предложим твоему дедушке подождать твою маму у нас? И ты подожди ее вместе с ним!
— Нет, мы не можем, ты живешь далеко, спасибо! Нам надо поскорее попасть домой!
— Тогда давай, я принесу стул для твоего дедушки? Он подождет твою маму у вашего дома, не устанет, потому что сможет сидеть!

Вот такой короткий диалог, а сколько в нем важных событий. Внучка заботится о дедушке, но помнит она и о маме. Подружка тоже хороший человек, и к себе приглашает, и стул предлагает. Все помогают всем, очень неплохой жизненный старт. И вот преимущество игры. Оно в том, что при ней в нашей власти сотворить именно ту «начинку» нашему «пирожку», которая нам по нраву. По законам нашего дома. Ту начинку, которая нам по душе.

А как отвечать на вопросы, нам подскажет наше сердце и наши главные ценности, подскажет интернет с его обилием интересных фактов, прочитанные книги и с каждым днем растущий жизненный опыт. Для себя я выбрала простой путь: сначала научить маленького человека добру, его ценности для нас, и тем самым закалить силу, чтобы бороться за это добро. Поэтому, играя в куклы или представляя своему малышу кукольный театр, я буду рассказывать о маленьком человеке, который не прошел мимо ни одной несправедливости: помог старушке перейти дорогу, убрал с проезжей части коробку, которую машины объезжали, боясь наехать на нее, потому что вдруг там что-то тяжелое? Кстати, я так поступила сама, вот недавно огромную коробку с дороги убрала, возвращаясь с работы.

Я буду рассказывать ребенку, как маленький человек поднял птичку и принес ее домой, чтобы вылечить ей лапку, отнес на почту случайно попавший к нему не по адресу конверт. А потом человек купил красивых яблок старику, которому это было не по карману. Утешил неизвестно чьего ребенка, потому что малыш испугался в магазине, что потерял маму. Я буду рассказывать своему ребенку, что мой маленький человек считает себя обязанным это делать, ведь иначе он просто не может поступать. Но никто не говорит ему, что он это должен. Каждый определяет для себя сам, что именно и сколько он должен в этой жизни. И жизнь определяет в ответ, насколько каждый из нас мал или велик.

Об этом можно говорить, шутя и в игре, а можно серьезно. Можно мимоходом, по фразе, а можно на примере кого-то, кого и выдумать не грех, а вообще надо просто внимательней посмотреть, и люди такие найдутся. И, конечно же, отвечая на вопросы.

Кто первым протягивает руку, здороваясь и прощаясь?

Хорошо бы это вместе с ребенком зазубрить. Если разговор о возрасте, то всегда старший протягивает руку первым. А если о девочках и мальчиках, о мужчинах и женщинах, то, и это надо усвоить, не мужчина, не мальчик, нет. А именно девочка, женщина. Маленькому ребенку это лучше просто показывать, играя куклами и через них передавая информацию. А когда человек подрос, то хорошо бы и рассказать, что, помимо рукопожатия, существует еще и возможность поцеловать руку женщине. Нам всем очень повезло, если у нас есть пример, есть кто-то, на кого можно кивнуть, рассказывая об этом.

Как научиться себя понимать?

Тут хорошо бы вопросом заняться буквально со сказок. Только это большая, очень большая тема. Потому что колобок хотел вовсе не уйти от всех, он хотел, чтобы им восхищались. И, правда, это тема для отдельной главы, чтобы показать все возможные варианты посрамления бедного Колобка, да еще и так, чтобы аналогии с хвастунами протянулись незримо, но верно.

Говорят, со сказками надо осторожней. Помню, лет двадцать назад, когда многие из них впервые «вскрыли», родители были в оторопи: что же такое они втолковывали своим детям? Беды, однако, не произошло, все-таки весть, которую мы несем, не линейна. Да и не так уж просто ее передать. И падает она, и деформируется, и улетучивается. Поэтому я брала бы сказки и препарировала бы их по-своему, обучая, таким образом, ребенка думать. Не кроху, конечно, а постарше, лет уже с восьми.

Я бы спросила, кто умел понимать себя в сказке «Красная шапочка»?

Оказалось бы, что, кроме волка, никто. Он один хотел есть и стремился к добыче. Остальные находились кто где по стадиям заблуждения. Я бы спросила с печалью у ребенка лет десяти, как же так можно, чтобы больная бабушка жила одна… Чтобы маленькая девочка без взрослых гуляла через лес… Я предположила бы, что мама, которая даже помахать дочке не вышла (я и правда такую иллюстрацию в одной из книг видела — Шапочка уходит по дорожке в лес, а мама в домике продолжает стоять у плиты), возможно, чем-то очень расстроена или больна…

Все детство своих детей я говорила им, поворачивая эту мысль под разными углами, что главная наша задача в этой жизни — перестать обманываться насчет себя. Понимать себя люди учатся всю жизнь. А если нам удается понять, чего же на самом деле хочет Колобок, да еще согласиться с этим, что нам его роль знакома не понаслышке, значит, мы уже далеко не дети.

— А если один пукнул, а другой заржал, вести себя как?
— Знаешь, я бы повернулась к тому, кто заржал, и сказала бы очень серьезно: «Это я так пукнула. Правда же, ужасно смешно?»
— А это правда ты пукнула?
— Нет. Просто я подумала, что тот, кто пукнул, сейчас очень переживает. И если я скажу, что это я, то он хотя бы придет в себя от конфуза. Кроме того, тот, кто заржал, ржать перестанет. Потому что я буду смотреть на него доброжелательно и спокойно. И ему станет стыдно. Его точно никто не поддержит, я уверена в этом. И потом, самое главное, такая неприятная штука может случиться с каждым. Поэтому это гадко и низко, смеяться, если с кем-то такое случилось.

Почему надо учить неинтересное?

Тут хорошо бы вспомнить Робинзона. И рассказать о том, как знания, которые совсем не были нужны ему на материке, буквально спасли его от смерти на острове. Рассказать и другие истории, вообще познакомить ребенка с понятием форс-мажор. Это уже лет в шесть спокойно можно делать, и потом, по мере роста человека, подбрасывать новые идеи из того, что можно уметь делать, и что пригождается, когда наступает момент.

Нам стоит всю жизнь чему-то учиться, чтобы это умение всего один раз в жизни помогло спасти человека. Или людей. Или остановить катастрофу. Разные примеры, их вокруг множество, стоит оглянуться. Просто если решить, что мы больше ничего не станем отбрасывать, а будем думать обо всем, что нам на пути встречается, эти примеры посыплются на нас как из рога изобилия, а мы, чтобы суметь их принять, начнем неумолимо расти.

Я предлагаю в это верить.

— Слушай, сколько можно пялиться в ящик? — обращается мама к сыну-подростку.

Парень вообще в сторону матери не смотрит. В ответ на ее слова он нажимает на пульт и увеличивает звук. Мама резко поворачивается и выходит из комнаты, хлопнув дверью. И мы имеем грустную картину: уроки не учены и не будут, мама не уважена и не будет, ну а сын, соответственно, уважению не обучен. И да, видимо, тоже не будет уважен. Во всяком в случае, не будет здесь и сейчас.

Этот пример из раздела «проще некуда», и это, конечно же, не наш случай. Потому что мама тут не установила правил, а сын отвечает за себя сам. Скорее всего, эта мама уже давно так подходит к сыну, потому что его реакция не спонтанная, «хороший мальчик» так не сделает, тут все словно идет по накатанному, у этой «детки» в «анамнезе» уже есть ряд подобных реакций.

Нам же нужно понять только одно: мама пришла и обратилась к сыну, чтобы получить некий результат. Она результата не получила. Ей пришлось уйти. Скорее всего, она скажет потом, что ушла «потому что он». Как это заманчиво, объяснить всем и себе, что ситуация вышла из-под контроля, что я не при чем, это все не из-за меня. И мы сейчас снова вспомнили о том, как выглядят неработающие кнопки.

Теперь ситуацию переиграем. И «запустим» маму в комнату к подростку еще раз.

Мама входит, музыка гремит, отрок смотрит в экран, уроки не учены. Мама это все видит, она прекрасно понимает, что, скорее всего, начать заниматься нужно было вчера, но перед ней спина ее сына. Не чужого человека, ее ребенка, и неважно, «самодельный» он или нет.

— Нормальная группа. Напомни название? — спрашивает мама и садится на подлокотник кресла.
— Рашамба, — подросток не поворачивает головы.
— Ну, понятно, конечно же, — мама кивает. — Есть хочешь?
— Могу, — подросток по-прежнему «не с нами».

Мама этого счастливого ребенка, а почему он счастлив, мы сейчас увидим, медленно выходит из комнаты. Едва закрыв за собой дверь, она молнией направляется к компьютеру. О, да эта группа и в Википедии! Пробежка глазами, усилие памяти. Пара кусков еды с кухни. Мама возвращается, протягивает сыну бутерброд, тоже не отрываясь от экрана.

— А кто из них Дедов? — мама тоже откусывает от своего бутерброда.
— А он уже не игра… — сын отрывается от монитора и сначала с недоверием, а потом и с восхищением смотрит на мать.— А откуда ты? Ты откуда про Дедова-то знаешь?

Тут вариантов развитий событий масса, мы это видим. Мама может выбрать свой ответ из множества. Важно не это. Важно то, что она сумела стать интересной для своего ребенка, смогла переключить его внимание на себя. И оттого, насколько мама будет изобретательна, гибка и находчива, ну и, конечно же, оттого, каковы их глубинные отношения с сыном, зависит, как долго и с каким успехом эта мама важным человеком для своего сына оставаться будет. Примеры ответов мамы:

— Я читала о них, у этой группы довольно интересная судьба. Но ведь, у рок-музыкантов, наверное, спокойных историй в жизни почти не бывает? Какая музыка, такая и жизнь?

Это уже не попытка диалога, это настоящее общение. Если подросток не вычеркнул своих родителей из списков живых, он непременно отзовется. И мама человеком, который ведет своего сына, как минимум, к выполнению уроков, быть продолжит. Какой бы далекой эта станция «учим уроки» в данный момент всем ни казалась. Вообще нам, родителям подростков или мамам и папам деток, которые буквально вот-вот подростками станут, кровные они или нет, очень полезно хотя бы немного разбираться в том, что интересует наших детей. Даже если у нас идиосинкразия к тяжелому року, татуировкам или футболу.

Другой вариант ответа.

— Просто я хотела рассказать тебе одну историю, подумала, тебе может быть будет это интересно, история моя.
— История про что? —
подросток сбит с толку. — И Дедов при чем?
— Ну как,
— мама словно задумывается. — Мне кажется, если человек хочет быть интересным кому-то, то он и сам должен интересоваться этим кем-то. Я, например, хочу, чтобы тебе было интересно что-то мое. Тогда я буду обязательно интересоваться твоим. Чтобы мы могли меняться интересным…

Думаю, эта короткая речь не останется незамеченной, если подросток у нас не полностью оторван от общения с родными, а в нашем случае, когда мы любим наших детей осознанной любовью, это, конечно, не так.

Мы не потеряем наших детей. Ведь перед нами — обычные дети.
Дети, которые хотят, чтобы до них достучались.
Дети, которые страдают от ненужности.
Дети, которые мечтают о вожаке.
Дети, которых необходимо убедить, что они — ценность.

Я заметила, что многие из нас, для того, чтобы объяснить какое-то свое неделание, приводят в пример жизненные испытания, которые довелось пережить. Словно эти коллизии — главная жизненная заслуга, словно испытания и страдания — проездной билет пенсионера, который больше не может работать, а потому не в силах платить.

«Если бы вы знали, через что мне пришлось пройти! А мне.. А я вообще… А у меня, а я…!» — Это звучит повсюду на все лады. И это еще одна разновидность кнопки, которая, как нам кажется, дает нам право проиграть, не суметь, не найти, упустить шанс. Но мы-то еще полны сил, наши испытания закалили нас!

Я пережил, но я:
— с вами;
— стараюсь;
— не сломался;
— все еще верю;
— все равно не оставлю;
— осознанной любовью найду выход;
— пережил, потому и утверждаю.

Наше «теневое я», это оно заинтересованно в наших провалах, побегах, ошибках. Во всем, что у нас не получается со взрослыми и с детьми. Даже в наших страхах заинтересованно именно оно. Это именно оно не хочет «спуститься» на уровень ребенка, чтобы поиграть с ним… Оно хочет сделать нас людьми, не отвечающими ни за что. Но мы сильнее и разумней наших сомнений.

— Кто важней, я или ты?
— Ты. Всегда ты. И если рядом не мы с тобой, а я и кто-то еще, то он. Всегда он. Каждый из нас должен сказать себе, что главный всегда — другой. Тот, кто напротив, кто рядом. Тогда и мир оказывается совсем другим. Не таким, как мы его себе представляли. А больше. Лучше. Замечательней.

А ведь правда, стоит попробовать и посмотреть на окружающее именно так! И если познать себя — главная задача человека, то понять, что не Я важнее, а тот, кто рядом это задача человечества. Мы выбираем осознанную любовь, наши шаги верны, и наш горизонт начинает стремительно расширяться. На миг нам может показаться, что мы замахнулись на немыслимое. Но нет. Мы просто поняли, какими хотим быть сами. Каждый наш Реальный Я, мы же видим, какой он большой. Расширяем наш мир до человечества, выращивая Человека.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Половое воспитание

Краткое описание: Мы должны обеспечить ребенка тем, что ему необходимо для правильно развития. В плане секса это нравственность и чистота наших реакций на малейшие проявления этого деликатного вопроса жизни.

В деревне, где у нашей семьи домик, на участке рядом с могучей березой несколько лет назад бросила семечко сосна. Деревце стало подниматься очень быстро. Но все ветки его разворачивались в одну сторону. На той стороне, что почти граничила с березой, они росли тонкими и нежизнеспособными. Кроме того, сосна очень быстро тянулась вверх. Она как будто стремилась перерасти березу, чтобы освободить себе место для кроны. Но отчаялась и пустила ветки однобоко. Понемногу сосна стала иметь странный вид… А береза не пострадала. Она ничем не поступилась ради сосны.

Чтобы наше деревце, наш ребёнок, не выросло нелепым и однобоко развитым, мы должны обеспечить его тем, что ему необходимо для правильно развития. В плане секса это, как мне кажется, нравственность и чистота наших реакций на малейшие проявления этого деликатного вопроса жизни.

Нам надо знать о себе решительно все, даже в какие моменты просмотра каких фильмов мы раздражаемся или же у нас появляются слезы умиления на глазах. Нам необходимо отдавать себе отчет, как мы комментируем чьи-то связи, браки, разводы. Да и просто внешний вид людей, потому что внешность — одежда, манеры — часто напрямую связаны с сексуальностью, а мы отпускаем реплики, не думая об этом. Нам просто необходимо быть очень внимательными к себе, потому что никому ничего не удастся от ребенка скрыть, пока он будет преодолевать период между памперсами и презервативами. Период, когда нам ошибочно кажется, что до презервативов еще очень далеко.

На примере множества семей с разными традициями я убедилась в том, что непритворные, настоящие ценности перенимаются и наследуются. Они каким-то волшебным образом перетекают в судьбы детей, как будто настигают их воздушно-капельным способом.

Если у нас в глубине души к вопросам секса брезгливость, стыдливость, пугливость — и далее со всеми подобными остановками, то мы с нашими детьми и «пожнем судьбу». Потому что мы будем во всем и постоянно так себя вести, что наши «трансляции» доведут до сознания ребенка безошибочную весть: «Стоит поскорее поинтересоваться, что же там такого, раз они его так…».

Мы можем хотеть совсем другого отношения к сексу, но время диктует нам необходимость компромисса. И если мы понимаем, что сексуальные игры молодежи сейчас воспринимаются ими именно как игры, что приходу любви в свой срок они не препятствуют, что наши дети в упрощенном социальном подходе к сексу любопытствуют в нем именно как дети, то мы увидим, что на самом деле «греха»-то больше в нас. Это, конечно, если мы «отвергаем и клеймим». А дети — они просто веселятся и радуются жизни. И познают себя. В частности, в сексе тоже.

Но это если без перегибов. А как же случается, спросит кто-то, что родители всю жизнь были «люди как люди», не клеймили и не порочили, а ребенок вырос и пошел маковки сшибать? Мне кажется, что в основе всех таких «отрывов» очень часто лежат отмашки и неуважение к ребенку, пока он растет. Что у нас «в телевизоре», комментировать вряд ли стоит. И конечно, это не может не откладывать отпечатка на то, как формируются дети. Но все-таки это не главное. Потому что главными остаемся мы. А мы по умолчанию, нравственные люди. И нам бы не хотелось, чтобы наши дети спали с кем попало, и подставляли свое здоровье под угрозу. А может быть, и жизнь, потому что ниточка за иголочкой, и все начинается с малого.

Ведь, в общем, мы все понимаем, что сейчас, в наше свободное от сдерживающих рамок время, не так страшна сама сексуальность и ее проявления, а ее последствия. Я беседовала на эту тему со многими родителями, и все они в какой-то момент произносили примерно одно и то же: «К чему это приведет?» Значит, мы не самого секса боимся, а того, что может случиться вслед за ним — беременностей, болезней, «побочных» проявлений современности. Еще мы боимся, что влюбленный ребенок перестанет учиться, в школе у него пойдут двойки, позже он вылетит из института. Мне не хочется принижать роль образования, но все же боимся мы в данном случае чего-то не то чтобы судьбоносного. Потому что, и мы это прекрасно понимаем, ни к категории «хороший человек», ни к категории «достойный человек» количество сексуальных партнеров прямого отношения не имеет.

О законе и порядке хочу сказать еще, что уклад дома значит очень много. Но тут надо не забывать соизмерять силы. Неважно, если мы считаем, что сошедший с рельс трамвай неудобен для нашего прохода. Важно, если мы начинаем пытаться сдвинуть его с места, не понимая, что таким способом результата добиться невозможно. Так ведь и надорваться можно. И это я к тому, что запретами вопроса не решишь. Трамвай стоит двигать, только если ты оснащен подобающей техникой.

В моем доме никогда не поощрялось, то, что сейчас во многих местах считается нормой, а именно — когда еще невзрослые дети остаются ночевать у своих друзей. Я не считаю это полезным или необходимым, и я не буду сейчас отвлекаться на причины, потому что не о них речь. Таковы закон и порядок нашего дома. У меня было достаточно родительского авторитета, чтобы довести это до сознания детей. Они спрашивали меня время от времени, можно ли им где-то остаться. И сами отвечали «нет», уточняя, как правило: «…ты же не разрешишь?» Ответ был известен:

Или ты соблюдаешь правила дома и поддерживаешь наше единство, или ради своего сиюминутного «хочется» нарушаешь то, на чем стоит наш дом. И тут должно было хватить терпения на почти бесконечные возгласы «почему подрываю», «почему сиюминутного», «почему ты так». Мне терпения хватало.

Конечно, если у чьей-то подружки мама в командировке, а подружка эта вдруг слегла с температурой сорок, то мы делали исключение. Но это уже было не ради развлечения. И ночевать к больной девочке с едой и лекарствами ехал непременно и кто-то из взрослых.

Другой особенностью в числе правил нашего дома было и остается, что никто из детей не уходит жить с молодым человеком по принципу «поживем пока, там видно будет», причем девочек и мальчиков это касается в равной мере. Как и предыдущему, я не предлагаю этому правилу следовать, а только делюсь: наши обычаи таковы. У кого-то наверняка другие. Я же хочу повторить, что наши декларации и наши дела должны говорить об одном и том же. И еще раз напоминаю, что силы надо соизмерять. Конечно, хорошо, когда гарантом является уважение к родителям. В нашем доме дети были не менее уважаемы. Но существовал порядок, и мы все соблюдали его.

— А ты можешь представить, что мы с папой все это делали сами? Я тебе больше того скажу, делаем и сейчас.

Смущенная физиономия ребенка и добродушно смотрящая мама. «Подумаешь, секрет, тоже мне». Да, такое легкое обесценивание. Оно выводит «плод» из разряда «запретных». И я показываю примерное отношение к вопросу, которое, на мой взгляд, дает довольно спокойное взросление нашим детям.

— Красиво, правда? — это кто-то из родителей застал ребенка, смотрящим фильм с постельными сценами. Вопрос задан походя, без акцентов. Красиво и все. Не зазорно, не кто кого, не кто кому чего и сколько… Просто красиво. Остальное не оценивается никак.
— А если там, на экране, некрасиво? — спросили меня на семинаре.

Если некрасиво, так и сказать. И предложить альтернативу.

— Есть такой фильм (дайте ваше название), мне показалось, там действительно любовь. Ты не видел? Посмотри обязательно! А это, мне кажется так, тянет максимум на второй сорт. А то и на третий…

Отсутствие возмущения, вместо этого доверительный тон, да еще и альтернатива, и вот уже ребенок не вполне уверен, что очень хочет продолжать просмотр. Позже он, конечно, к нему вернется. Но вот когда я нашла у кого-то из сыновей кассету с порнографией, случайно забытой рядом с телевизором, тогда еще были в ходу кассеты, то прибрала ее, а вечером вернула и попросила:

— Не разбрасывай, пожалуйста, у нас в доме маленькие дети.

Я еще его по голове погладила. Без унижения, без превосходства и без заигрывания. С любовью и пониманием. Может быть, даже сказала, кивнув: «Мы все через это проходим». Точно, сказала. Только не помню, ему или кому-то еще.

Сосенке должно хватать пространства, чтобы она росла ровной. Для нас же должно оставаться главным то, как мы относимся друг к другу. Это всегда «номер один», сначала мы вспоминаем о том, что любим друг друга, потом думаем о следующем шаге. Да, дети вырастают, начинают влюбляться, но, в общем, ничего страшного не происходит. По современным стандартам, и я даже не знаю, сойдет эта фраза за шутку или нет, оставаться в параметрах нравственного человека куда проще, чем век назад. И наши дети могут слегка потешить себя в безопасности от дурных мнений. Если мы при этом остаемся их друзьями, если они и раньше имели возможность посекретничать с нами, и, повзрослев до секса, ее не утратили, то поиграют дети в секс и начнут искать любви.

То есть, я трагедии бы не делала, хотя порой от родителей это требует мужества.
— грамотный подход, безопасность — то, что требует современность;
— ваши установки, — то, что требуют правила дома;
— «правило трамвая».

Это правило я сформулировала бы приблизительно так: «Отговаривая, оставлять себе возможность отступить, а запрещая, соизмерять силы».

Но главное — хранить внутрисемейные отношения. Потому что никакие половые партнеры их не стоят. Нам постоянно надо печься о том, чтобы наш ребенок продолжал иметь в нашем лице близкого человека и друга, чтобы он был по-прежнему в нас заинтересован, и чтобы мы не разочаровывали его нехваткой времени, личными интересами или категоричностью. В долгий период, когда ребенок перестал быть маленьким, но еще не стал зрелым, самое главное оставаться с ним близкими людьми.

Может быть, для этого стоит вспомнить своих друзей и обстоятельства, при которых мы их теряли. Иногда это помогает понять, что ребенком движет. И мы неожиданно начинаем поддерживать нашего ребенка, вместо того, чтобы вступать в единоборство с ним.

Если ребенок с нами растет с детства, и если мы не шушукаемся по углам на «запретные» темы, если мы ребенка образовываем в плане анатомии и физиологии еще маленьким, даем ему здоровое понимание того, что такое наше тело и как с ним следует обращаться, это уже неплохая платформа.

Хорошо, если папа и мама в семье могут обнять друг друга при ребенке, чтобы он видел и нежность взрослых друг другу, и немного их ласк. Если у нас половинки нет, то можно заменить это рассказами о ком-то, о том, например, как общаются старшие в доме друзей.

— Знаешь, родители Кати всегда такие внимательные друг к другу! И обнимутся, и поцелуются. Так приятно на них смотреть!
— В семье у Бориса все так любят друг друга, я была у них на празднике и видела, как мужчины внимательны к своим женам. Это так здорово, в следующий раз я возьму тебя с собой…

Если мы с ребенком в гостях, и хозяева дома проявляют нежность друг к другу, а наш ребенок к этому не привык, мы можем поговорить на эту тему на обратном пути:

— Правда, замечательно, когда люди любят друга, когда они вместе, когда у них такие отношения? Это так ценно: семья, верность…

Хорошо привлекать внимание ребенка к супружеским парам разного возраста. Это снимает напряжение с темы секса, переводя стрелки к любви. Я замечала, если просто показывать 11—12-летним подросткам, да и детям взрослее, стариков, идущих рядышком с цветами у женщины в руках, совсем молодые пары в каком-нибудь ликовании, супругов средних лет, когда они проявляют внимание друг к другу, и говорить о любви, то что-то очень хорошее происходит в душах наших детей. Они как будто открываются навстречу радости других людей, а напряженный интерес к сексу ослабевает.

Другое дело, если мы взяли девочку-подростка, и она прошла горькую школу. В этом случае мы должны понимать, что сосенка уже выросла кривобокой. Она не смогла перегнать березку, ей пришлось развиваться неправильно. Чтобы выжить.

И никакие хорошие условия, никакие наши доверительные беседы не смогут повернуть вспять процессов, которые заложены в ней, пока она сама не повзрослеет до того, чтобы захотеть свою программу изменить. В этом случае нам нужно думать вовсе не о ее сексе, а о том, как остановить дальнейшую деформацию, потому что та же тонкоствольная сосенка с кроной на бок первая может быть свалена ураганным ветром.

Нам нужно осознать, что каким бы ни было наше чувство к ребенку, мы не сможем изменить того, что уже произошло. Единственное, что способно замедлить разрушающие процессы, это наше бесконечное терпение. И я бы не стала тут обольщаться насчет любви к себе, замещающему родителю… Это сравнительно нечасто случается, если ребенок пришел к нам поздно. Но привязанность из благодарности может вырасти.

А благодарность из чувства безопасности. А чувство безопасности из покоя и надежности, которые мы сможем нашему ребенку предложить. И я приведу еще один пример из свода закона и порядка моего дома, из опыта своей семьи.

Девочкам своим я говорила:
— Что бы ни случилось, если вдруг ребенок, то это святое, и решение может быть только одно — рожать.

А мальчикам:
— К девочкам не лезь, и если вдруг ребенок — женись.

Вот наш труд — с ответственностью и осознанностью ежедневно представать перед нашими детьми с теми качествами, какие мы мечтаем развить в них. Это наше «необходимо и достаточно», именно в этом условие нашей задачи.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Как привить ребенку хорошие привычки и избавить от вредных

Краткое описание: Рассмотрим примеры нескольких непохожих детей из многодетных семей, их поведение, реакций и то, как вели себя родители в каждом случае.

Начну с того, что приведу примеры нескольких непохожих детей из многодетных семей, где были как приемные дети, так и кровные. Рассмотрим их поведение, реакций и то, как вели себя родители в каждом случае.

Первый ребенок рассеянный, отсутствующий, неизвестно где мыслями пребывающий. Его было просто не дозваться. Глаза загорались тогда, когда ребенок задумывал шалость или что-то более серьезное. Этот ребенок любил влиять на других детей семьи и наблюдать результаты, если дети поссорились или обиделись друг на друга. А во всем остальном маленький человек оставался практически к жизни безучастным. Как лежат вещи, о чем говорят вокруг и «по ком звонит колокол» — все это никакой ценности не имело и любопытства не вызывало. Основные действия ребенок совершал механически и через пять минут не помнил, чем занимался только что.

Мы ничего не сможем добиться от маленького человека, если не завладеем его вниманием, не привлечем ребенка к себе. Это касается всех детей без исключения и практически всех ситуаций, в которые дети вовлечены. Но если ребенок устойчиво находится в зависимости от нас, если мы авторитетны для ребенка и если мы включены взаимно, то от нас требуется меньше усилий. Для сравнения можно взять машину древнюю, которую только надо завести, или же уже идущую в хорошем режиме по трассе новую. Согласимся, что разница в управлении огромна.

Мама включала ребёнка, не давая ему погружаться в себя. Тормошила физически, поворачивала к себе, заглядывала в глаза. И все это только для того, чтобы передать какую-то маленькую, незначительную весть. Например:

— Не вытирай руки серединой полотенца, серединка все время мокрая. Посмотри, по краям столько сухого!

В этой многодетной семье полотенце для рук мама меняла два-три раза в день. Потому что дети затирали середину, превращали ее в непросыхающую тряпку. И мама пыталась показать каждому ребёнку другие участки полотенца, куда более подходящие и приятные для того, чтобы вытереть руки.

Но ведь это такая малость, — может сказать кто-то. Или же наоборот: вот это да, никогда бы не подумал, что даже на такое надо обращать внимание! А внимание надо обращать решительно на все. Чтобы выводить на осознанный план наше существование здесь и сейчас. Тогда любые навыки будут прививаться легче. Или просто будут прививаться хоть как-то. Потому что порой задача привить навык может казаться невыполнимой.

Мама брала руку ребенка и прикладывала к сухой ткани. Снимала полотенце с вешалки и прикладывала к щеке ребенка сухой участок, а потом мокрый, их меняя. Это сопровождалось улыбками, шутками, даже легкими щипками, то есть, своего рода заигрываниями. Мама приглашала ребенка в игру, потому что в игре все усваивается намного проще. Ведь в игре нет насилия и нет драмы. И мама говорила, переставляя слова, при этом наблюдала, на какое именно словосочетание ребенок отзовется. Чтобы потом повторять именно это. Ведь в большинстве случаев человек протягивает руки к полотенцу, не думая, и вытирает их, не отдавая себе в этом отчета.

Надо сказать, ребенок с удовольствием играл. И при маме, когда она делала акцент, вытирал руки о сухую часть полотенца. Но без нее все повторялось, и руки «вытирались», оставаясь мокрыми.

Тогда мама решила найти отрицательную ассоциацию на мокрое и холодное, вслед за чем выработать рефлекс. Первым, что пришло в голову, была лягушка. Но это не сработало, лягушка отрицательных эмоций не вызывала. Зато их вызвала мышь. И теперь, когда ребенок касался мокрой середины полотенца, мама говорила: «мышь!» и сама отдергивала руки.

Это сработало. И, конечно, мы понимаем, что не только способ вытирания рук тут был важен, хотя и он тоже не бессмысленное дело. Маме нужно было добиться взаимодействия. Ей и самой было приятно найти неожиданное решение задачи и нравилось, что ребенок был этим удивлен. Кроме того, теперь маме стало проще уговорить ребенка на другие интересные эксперименты. Таким образом, полотенце, с которого все началось, оказалось на непочетном четвертом месте!

Через несколько дней мама застала ребенка, произнесшего «Мышь!» и вслед за этим начавшего вытирать руки о сухую часть полотенца. После этого мама попросила ребенка помочь ей переучить остальных детей, которые в этой семье были младше. Ребенок, получив возможность «оседлать своего конька», с удовольствием включился в процесс, и вскоре полотенце в ванной могло прожить до стирки уже не полдня, а день, что было большой победой.

Факт того, что игра или выработка новой ассоциации обучает куда успешнее, чем нотация, неоспорим. Знаменитый английский нейробиолог и нейропсихолог Крис Фрит в своей книге «Мозг и душа» рассказывает, как «студенты Кембриджа выпуска 1968 года успешно заставили одного выдающегося нейрофизиолога читать лекцию, стоя у левого края подиума, тем, что начинали зевать и ронять карандаши, стоило ему переместиться вправо». Конечно, такое возможно, только если обучаемый не знает о нашей цели. И ничего плохого нет в том, чтобы использовать устройство нашего мозга в благих целях. Обучение вовсе не обязательно расшифровывать, иногда даже лучше вообще не делать этого, передавая информацию в виде игры, и радоваться от закрепления полезных навыков, которые в первую очередь облегчат жизнь самому ребенку. И, конечно же, родителям, нам.

Второй ребенок никак не мог усвоить, как собирать портфель. Оставались забытыми то дневник, то тетрадь, то физкультурная форма. Приучить человека проверять по дневнику, все ли в портфеле, первое время маме не удавалось. Тогда она решила помогать. То есть, присутствовать при каждом сборе портфеля. Столько, сколько потребуется, пока не разовьется навык.

Мама договорилась с ребенком о том, что портфель они проверяют вместе. В течение года. Во время договора мама несколько раз напоминала, что если ребенок собрал портфель сам, а мама при этом не присутствовала, то портфель пересматривается снова. Это было условие договора, и остальные дети семьи при договоре присутствовали.

Это одна из многочисленных ситуаций, когда наличие других детей — очень большое благо.

Дальше события развивались так. Ребенок, поиграв с мамой в игру «собираем портфель вместе», быстро усвоил, что согласившись на договор, лишил себя разнообразных возможностей от делания домашнего задания увильнуть. И он начал саботировать договор.

Но мама была к этому готова. Снова и снова, изо дня в день она появлялась на пороге комнаты вечером и, похвалив ребенка за то, что тот портфель уже собрал, просила его сдержать слово. Однажды она даже предложила ребенку начертить календарь и вычеркивать дни («Как солдат в армии», — сказала она) до тех пор, пока срок их договора не истечет. Календарь был нарисован, но ребенок продолжал бузить и возражать. Его не ругали, всей семьей настаивали, делали это, скорее, весело. Раздражения не допускалось, критики тоже.

Ты просто держишь свое слово, — так самым благожелательным тоном говорили ребенку.

Он присутствовал при каждой переборке портфеля. Отлынивать ему не удавалось. Через год этот ребенок и сам понимал, что больше «просто забыть форму» или не записать задание ему не удастся. В целом,случались, конечно, еще подобные огрехи. Но качество учебы за год повысилось. Хочу заметить только, что на фоне попыток саботажа мама ни разу не ответила ребенку тем же. Именно мамой за год не было пропущено «ни одного портфеля».

Третий ребенок был неоригинален, он плохо писал. Писал он настолько ужасно, что его тетради оказывались нечитабельными. Этот ребенок чуть младше «мальчика с портфелем», его мама попросила делать уроки с ней вместе. Так же как и в предыдущем примере, мама договорилась, что будет рядом, привела какие-то аргументы, почему это будет лучше для всех, как то:

— зато тебе не придется переписывать по нескольку раз (потому что это случалось);
— зато мы сможем рассчитать наше время и будем точно знать, сколько у нас его осталось, чтобы поиграть;
— зато ты скоро будешь так хорошо писать сам, и у тебя это будет получаться так ловко, что уроки станут делаться в два раза быстрее.

Конечно, как это и бывает, все договоры скоро поблекли. Когда мама стала раз за разом высаживаться рядом с ребенком и чуть ли не рукой его водить, он попробовал сопротивляться. Но мама держалась. Она шутила. Она уговаривала. Она давала передышки. Короче, она старалась, чтобы у ребенка не было однообразия и негативных эмоций. Нервная система этого ребенка, его характер, все говорило о том, что малыша стоит поберечь. Поэтому его стимулировали держать слово на разные лады. Писать аккуратно этот ребенок учился тоже год. Потом пошло проще. Он мог еще изобразить каракули. Но мог написать и красиво. Прежде это было невозможно.

Четвертый ребенок из той же семьи, что и предыдущий. Это большая приемная семья. Ребенок учился музыке. И именно у преподавателя музыки мама и позаимствовала подход из предыдущего примера. Потому что когда-то, когда ребенок изъявил желание музыкой заниматься, мама поговорила с этим преподавателем, и он-то как раз и сказал, что главное, чтобы у ребенка не возникало негативных эмоций.

— Не хочет, пусть не играет! — так сказал педагог. — Но вы должны присутствовать на всех занятиях, мама. И во время приготовления домашнего задания сидеть рядом.

И мама сидела рядом. Эта мама немного в музыке понимала и могла отличить фальшь от чистого звука. И она говорила изредка: «Может быть, мне показалось, что ты фальшивишь?» Ребенок тут же «вставал на дыбы». И мама успокаивала его.

— Хорошо, ты не играй, прервись, отдохни. Ты главное не огорчайся. Ну, подумаешь, ну фальшивишь. И что с того?

Упрямое дитя тут же начинало переигрывать упражнение. Конечно, может прозвучать возражение, что другого только отпусти. Но я привожу конкретные примеры. С этим ребенком навыки отрабатывали на позитиве и методом «от противного».

Родителям этой семьи понадобилось немало терпения. Навык переигрывать упражнения до тех пор, пока фальши не останется, нарабатывался, пока ребенок не окончил музыкальную школу. При этом ребенок не перенапрягался и не чувствовал насилия, ведь играть его никто не заставлял. Теперь это уже взрослый человек, но он не оставил музыки. Играет он для себя и близких, и это очень большая радость.

Пятый ребенок ни одной вещи не укладывал на место. Все швырялось, бросалось, запихивалось. Мятое надевалось на себя. При этом если перед зеркалом оказывалось вдруг, что вещь не просто мятая, а еще и надета задом наперед, то срываться она могла так яростно, что рвалась по швам. Мама этого ребенка хотела привить ему навык беречь вещи. Хотя бы немного беречь. Чтобы просто не оставаться раздетым.

И, также как в предыдущих примерах, мама учитывала индивидуальные особенности ребенка. А были они таковы, что до тех пор, пока оставался выбор, ребенок этот предпочитал не делать вообще ничего. Не убирать брошенное, не поднимать уроненное, не разровнять мятое, не зашивать рваное. И с этим ребенком маме пришлось поступать весьма конкретно.

— Я думаю, вещи, которые бросаются на пол, и по которым можно ходить ногами, не могут быть тебе нужны, — сказала однажды эта мама ребенку.— Поэтому если я увижу, что одежда валяется на полу, я выброшу ее в мусоропровод.

И мама убедилась, что ребенок ее услышал, причем сделала это миролюбиво. Это не была сцена или ссора. Предупреждение и правда прозвучало мягко, даже вопрошающе. Ребенок этому предупреждению не поверил.

Драма разыгралась на следующий день, когда в мусоропровод были отправлены любимые джинсы ребенка. И кто-то может посчитать эту меру недопустимой. Для этой же мамы была и оставалась недопустимой неряшливость, неаккуратность по отношению к себе и к дому, а значит, ко всем, кто в нем живет. Поэтому тут еще важно вспомнить о порядке и законе в семье. Если все разбрасывать — правило у самой мамы, то не возникнет, я думаю, конфликта на почве неубранных вещей у дочери или сына. Во всяком случае, права на объявление конфликтной ситуации у такой мамы мы не найдем, и будем правы.

Потому что, и мы это помним, мы ничего не можем потребовать от ребенка сверх того, что делаем сами. В данном случае со стороны мамы требования были правомочными.

Шестой ребенок грыз ногти. Мама, как и все мамы, сначала уговаривала его, пыталась отводить руки, мягкими движениями вынимать их из его рта, но это не помогало, потому что не помогает никогда. Мама пробовала договориться с ребенком, чтобы он согласился истребить привычку сам. И однажды ребенок подставил пальцы для того, чтобы мама намазала их горькой жидкостью из аптеки. Не прижилось, руки довольно часто оказывались в воде, их можно было незаметно помыть, в общем, поняла мама, пока не подключится сознание, такой привычки ей не победить.

И она стала размышлять над тем, где именно у этого ребенка зоны особых интересов, чем его можно замотивировать, чтобы пальцы во рту оказались несовместимыми с этим мотивом.

Дорогу осилит идущий, и такой интерес нашелся. Этот ребенок очень любил играть в шпионов. И, заинтересовав его одной из книг, а потом другой, мама обронила как-то, что, будь у героя книги особые приметы, ему бы своих врагов не победить. Но у этого героя особых примет не было!

Несколько примеров, намеков, с явным нежеланием указание: ну вот хоть пальцы твои во рту… Мама даже глаза отвела, казалось, так неловко ей было. Эффект превзошел самые смелые ожидания! Все обдумав, ребенок сам попросил ее намазать ему пальцы. И перестал мыть руки каждые полчаса.

Седьмой ребенок безостановочно ел. Ребенок ел до тех пор, пока ему не становилось плохо. Стоило отвлечься, зазеваться кому-то из старших, и ребенок снова наедался до колик. Не действовали и не могли подействовать на этого ребенка никакие объяснения и уговоры. Потому что этот ребенок помнил голод.

Интересно, что тут снова вопрос решили «совместным творчеством». Мама просто не отпускала этого ребенка от себя. Дома она постоянно держала его в поле зрения. В школе он объедаться не мог. Сложнее было у родственников и в гостях, где ребенка жалели, когда мама пыталась ограничить его аппетит. Но с родственниками поговорили, в некоторые «гости» ходить перестали. Ребенку при каждой сервировке стола рассказывали о том, как красиво может быть подано блюдо, как хорошо жевать медленно и чувствовать вкус… Бесполезные речи, но им следовало звучать. Все это говорилось без ожиданий скорого результата, а для создания субстанции, в которой растет человек. Этого ребенка поначалу кормили чаще остальных детей. С ним также занимались по специальным методикам, представляя обжорство пластилиновым, рисуя его и даже находя на улице среди деревьев и домов, и придумывая о нем разные истории.

Конечно, тут вырабатывался не просто навык, не только умение красиво и сдержанно вести себя за столом. Отрабатывалась значительно более глубокая проблема, она сама по себе требовала терпения и времени. Эта проблема оставалась активной несколько лет. Но и она времени поддалась.

В каждом из приведённых примеров мы видим, что есть у нас два параметра, которые все истории объединяют:
— прежде чем приступать к выработке какого-либо навыка, хорошо бы напомнить себе о том, какие черты в характере ребенка могут нам дать возможность дополнительного воздействия на него;
— любой навык все равно вырабатывается долго, и без повторов мы обойтись не сможем.

Нам надо запастись терпением. И пока навык формируется, а это происходит очень медленно даже с теми, кто сознательно и самостоятельно стремится выработать его в себе, я предлагаю считать удачей, если ребенок соглашается что-либо «переделывать по сто раз». Соглашается, даже если это занятие ненавидит. Потому что далеко не каждый ребенок станет переписывать домашние задания, заново читать текст, перемывать тарелку или переделывать что-то еще.

Нам же и с закоренелыми «тяп-ляпщиками» приходится иметь дело. И порой они очень долго не соглашаются что-либо в своих привычках менять.

Чем старше ребенок, чем позднее он у нас появился, тем менее охотно он примет наши правила за свои. В этом случае нам нужно помнить, что главное — отношения, именно их мы не должны испортить, а, наоборот, с каждым случаем стараться доверие выращивать, коэффициент симпатии повышать. Потому что никакой отсутствующий в данный момент навык нам ничего в будущем нашего ребенка не отменяет и не гарантирует. Это только внешняя атрибутика, не более того.

Циолковский, например, был двоечником. Правда, всего-то оттого, что плохо слышал, но факт остается фактом, учился великий ученый плохо.

Или, например, Иосиф Бродский. Он был тунеядцем, задирой и хулиганом. Великим поэтом и лауреатом Нобелевской премии.

Думаю, если постараться, можно найти среди великих людей и обжор, и нерях, и «грызунов». Главное — помнить, что эти особенности поборимы. И, чаще всего, не судьбоносны. Они проходят нашим медленным и терпеливым трудом, нашими верными шагами, нашей самокритикой и самодисциплиной. Потому что в большинстве случаев, вспоминая о том, какой навык нами самими до сих пор так и не наработан, несмотря на всю его желательность, мы оживляем наше чувство юмора и хотя бы немного успокаиваемся относительно несовершенства своих детей.

Они такие разные, эти навыки. Например, как часто можно увидеть пару, в которой женщина плетется сзади, а мужчина бодро бежит впереди, словно он на улице один. Может быть, он невнимателен к своей женщине, будь то жена, будь то мать? Или же ему в голову не приходило, что оставлять женщину позади себя стоит только перед лицом опасности, но не на обычной дороге в мирное время? Оказывается, это тоже навык, и он тоже может быть воспитан в наших детях. И Аристотель, например, знал точно, когда родителю нужно начинать воспитывать навыки, говоря: «В деле воспитания развитие навыков должно предшествовать развитию ума».

— Алешенька, — заметила бабушка внуку по дороге домой, — мужчина должен идти на полшага позади женщины, если они идут вместе. А вдруг женщина споткнется? Или ее кто-то случайно толкнет? Если ты будешь убегать вперед, ты можешь этого не заметить и не сумеешь вовремя прийти на помощь!
— Хорошо, бабуль! —
бодро согласился внук и с места в карьер продолжил бежать вперед. Он и не думал слушать бабушку, мало ли, что она говорит!

Воскресенье. В метро толкучки не было. Бабушка, посмотрев в удаляющуюся спину внука, развернулась и, крадучись, начала двигаться в противоположную сторону. Немногочисленные пешеходы приостанавливались, глядя на комичную походку бабушки, ведь она держала руки в стороны, топырила пальцы и того, что прячется, не скрывала. Кралась она неторопливо, чтобы внук ее крадущейся заметил. Эта бабушка всегда начинала обучение с игры, чем располагала к себе сначала своих детей, а вслед за ними и внуков.

Внук, тем временем, дошел до поворота к платформе, обернулся, но бабушку не обнаружил. Он бросился обратно: где же она? На его глазах бабушка, скрываясь за выступом стены, рассмеялась вслух:

— Алешенька!
— Ну, бабуль, ты даешь! —
восхитился внук. Еще бы, ведь бабушка с ним играла прямо в метро! — Ладно, я не буду убегать!

И они вместе пошли к поезду. На платформе поезда не было, но он тут же подошел. Прямо перед дверью вагона стоял полицейский, справа от двери тоненькая девчушка. Внук, обойдя представителя власти и даже не подумав пропустить девушку,вбежал в вагон первым, быстро сел сам и занял бабушке место. Пассажиры входили в вагон. Но бабушка не спешила. Тот факт, что внук прошмыгнул мимо девушки, и что он опять убежал вперед, подсказал ей, что делать дальше. Она просунула голову в дверь и ласково позвала:

— Алешенька!

Мальчик обернулся, и в этот миг двери вагона закрылись, чему бабушка даже не думала препятствовать. Увидев эту картину, полицейский сделал шаг в сторону двери, чтобы нажать на кнопку и сообщить водителю, но бабушка отрицательно покачала ему головой из-за двери. Внук, вскочивший с места, смотрел на нее во все глаза.

— Жди меня на следующей остановке, — внятно произнесла бабушка.

И поезд ушел. Еще до открытия дверей на следующей остановке бабушка увидела несколько вытянутое лицо внука, стоявшего на платформе. При виде бабушки мальчишка тут же расплылся в улыбке.

— Ну, ты, бабуль! — гордо оповестил внук, вбегая в вагон.
Я даже испугался за тебя!
Я понимаю, — серьезно кивнула бабушка.
— Правда, мало ли что может со мной случиться? Но… как ты думаешь, почему это произошло?
— Потому что я опять удрал! —
внуку было очень весело, чрезвычайно! Но бабушку он теперь на всякий случай за локоть придерживал.
— Точно! — бабушка кивнула очень многозначительно.
— И от меня удрал, и девушку вперед не пропустил. Ты заметил?
— Я потом подумал, когда ехал, — признался внук. — Я понял, не буду. Правда.

Бабушка снова кивнула и погладила внука по руке.

— А на эскалаторе как надо? — он вернулся к тому, о чем они уже недавно говорили, видимо, переосмысливая.
— На эскалаторе, — в который раз кивнула бабушка, — по-разному. Если он идет вверх, вперед пропускают того, кто слабее или младше. Чтобы слабый или маленький случайно не упал. Это может быть женщина, ребенок или пожилой человек. А если вниз, то наоборот, потому что опасность именно в том, что можно скатиться. Тогда сильный и отвечающий входит первым, протянув руку тому, кто слабее.
—А почему тогда ты сегодня первой вошла, когда мы спускались?
— нахмурился мальчик.— Я же сильнее тебя!
— Ты же все время убегал,
— бабушка погладила внука по спинке. — Значит, ты еще не готов отвечать за меня, ты еще такого решения не принял. А из этого следует, что пока отвечать за то, чтобы с нами все было в порядке, должна я.
— Понял. —
Внук продолжал хмуриться. — А когда я смогу?
— Когда решишь, что ты взрослый,
— бабушка обняла внука и поцеловала его.

Двенадцатилетний мальчишка потерся ежиком волос о щеку своей бабушки… Он принял какое-то важное решение в этот день.

Нам надо самим быть таким, каким мы ребенка учим стать. Мы должны быть мастерами своего дела, чтобы наши дети нам верили. «Бесцельно со стороны воспитателя говорить об обуздании страстей, если он дает волю какой-либо собственной страсти; и бесплодными будут его старания искоренить в своем воспитаннике порок или непристойную черту, которые он допускает в себесамом», — так рассуждал британский педагог и философ Д. Локк. И конечно, нашей главной опорой должна оставаться наша любовь. Чтобы мы могли всегда быть рядом, быть надежными. Чтобы он, ребенок наш, никогда не утратил в нас веру. И тогда из массы навыков и привычек, как из-под асфальтовой коры, проклюнется нам навстречу человек.

Главная наша драгоценность.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Зверство или любопытство?

Краткое описание: Мальчик уселся рисовать механизм для убийства рыбы. Пока мама пыталась скрыть ужас, сын подробно рассказал ей об отрезании головы посредством механизма, изображенного на рисунке.

Мальчик на рынке уговаривал маму купить живую рыбу, плавающую в аквариуме. Мама отказывалась покупать, объясняя, что не сможет рыбу убить.

— А если ее покупать не для еды, — рассуждала мама дальше,— то не получится тоже. Рыбе нужен простор, чтобы плавать.

Выслушав аргументы мамы, шестилетний мальчик спокойно объяснил, что имел в виду именно убить рыбу, а потом съесть. Очень заинтересованный, он принялся уговаривать маму, при этом громко, на всю очередь описывал, как надо взять нож и отрезать рыбе голову, чем привел маму в настоящее смятение. Мама пыталась увести мальчика от аквариума, но он сопротивлялся, просил и приговаривал: «Это же рыба, ее едят!» Мама, которая наверняка ела рыбу и прежде, сейчас об этом даже не вспомнила. Перепуганная кровавыми фантазиями сына, в растерянности она увела его домой. Но приключение на этом не кончилось.

Дома мальчик уселся рисовать что-то непонятное, а на вопрос, что на рисунке, ответил, что это механизм для убийства рыбы. Пока мама пыталась скрыть ужас, мальчик подробно рассказал ей о том же отрезании головы, только посредством механизма, изображенного на рисунке. Маме едва не стало дурно, ребенок же чувствовал себя совершенно спокойно. Он увлекся идеей убийства рыбы и ее приготовления, а теперь изо всех сил старался показать маме способ, при помощи которого это можно осуществить.

Делясь со мной этой историей, мама подчеркивала, что мальчик, о котором шла речь, обычно очень чувствительный и внимательный, и что он может даже подойти и положить руку туда, где у мамы болит, когда она едва пожаловалась на боль.

Этой историей во время проведения семинара я поделилась со слушателями. Надо сказать, что участники встречи насторожились. Рыба, об убийстве которой ребенок мечтал, сумела придать негативный оттенок даже заботливой руке мальчика, приложенной, например, к маминому синяку.

— Скорее всего, тут что-то не так, — сказал один.
— А кем были родители мальчика? — спросил другой.
— Ребенок перенес в детстве травму? — предположил третий.

И что же показывает эта реакция?

Первое, что приходит на ум замещающим родителям, это все же та самая пресловутая наследственность, «плохие гены», «дурная кровь». Но, пришлось разочаровать своих слушателей мне, мальчик этот рос вполне благополучным и любимым, причем рос он в своей кровной семье. И мы развели руками, потому что «попались», ведь, в самом деле, при наступлении чего-то непривычного, мы сразу схватились за соломинку штампа.

Но если это не дурная кровь, что же это такое?
Талант!

Это вполне мог быть талант, и встретить мы могли его у любого ребенка, вне зависимости от того, кем он рожден.

Я думаю, стоит попытаться, видя, как наш ребенок необычным образом проявляет себя, не проецировать на эти действия наши личные эмоции, страхи или социальные штампы, а представить себе, где же то качество, которое ребенок демонстрирует, может быть применено. Ведь нам известно, что и у медали две стороны. Значит, нам надо найти не изнаночную, теневую, а самую что ни на есть солнечную сторону нашей «медали». В чем же в истории с рыбой она может состоять?

Например, в занятиях медициной.

Возможно, с таким мальчиком стоит попробовать сводить разговоры именно к этим темам — ботаника, зоология, биология, химия, без которых в медицинский вуз не поступить. Найти кружок по профилю. Рассказывать о работе хирургов. Показывать энциклопедии, но дозировано. Говорить, что с такой добротой и с таким хладнокровием как у него, он сможет стать прекрасным хирургом и спасти жизни многим людям.

Главное! Никакого подчеркивания жестокости! Нам следует даже с лица эмоции убрать, еще не хватало скорбеть по рыбе. Нужно все переводить в позитив, в данном случае, на помощь и на осознание в себе этой черты — доброты, возможности и стремления помочь. А также хладнокровия, выдержки, умения владеть собой.

Конечно, если мы тоже, вместе с этой мамой, представив кончину рыбы на гильотине, пережили неприятные ощущения, то нас можно понять. С одной стороны, тут наш страх перед убийством живого существа, большего, чем комар, а значит, способного заглянуть нам в глаза. С другой стороны, возможно, у нас присутствует брезгливость или мы испытываем физиологическое отвращение при виде крови, пусть даже это кровь рыбы. С третьей стороны, общественное мнение, которое, и надо это признать, часто на нас влияет. Ведь окружающие люди на рынке следили за диалогом и еще комментировали его!

Но эти факторы показывают нам, что все, способное определить нашу реакцию на подобное поведение ребенка, к самому ребенку отношения не имеет!

Потому что:
— ни о каком убийстве малыш и не помышлял.
— совершенно очевидно, что кровь и прочие подробности анатомического устройства живого существа в ужас мальчика не повергали.
— «общество», так любящее выражать мнение, несмотря на перманентную нужду в медицинской помощи и, реагируя в данный момент на конкретное поведение ребенка, не предполагало, что перед ним, возможно, будущий блестящий хирург.

Почему хирург?

— ребенок подходит и заботливо прикладывает руку к месту, которое болит у мамы (чувствительность определенной направленности, так делают единицы детей). Очень похоже, что перед нами именно врачеватель.
— ребенок отстраненно и без эмоций рассуждает о том, как отъединить голову рыбы от нее же, т.е. мысленно он именно оперирует, каким бы странным нам это предположение ни казалось.
— ребенок проявляет постоянный интерес к врачеванию, имеет дома «чемоданчик врача» и в доктора играет.

Этого вполне хватает, чтобы предположить вероятность призвания. Но этого же, безусловно, недостаточно для его реализации. И я самым серьезным образом посоветовала бы родителям такого ребенка придать его способностям правильное направление. Уравновесить и развить, как можно уравновесить и развить любую другую способность, трансформируя ее во что-то нужное и позитивное, во что-то, что в последующем сможет определить судьбу человека. И нашу с вами родительскую судьбу.

Другой чувствительный ребенок до слез сочувствовал животным и отказывался есть мясо. Он обставлял это идеологически, рассказывал истории о «бедных коровках и свинках» и стыдил всех, кто их не жалел. Но он же был способен впадать в истерики и даже разыгрывать их специально, ведя себя жестоко по отношению к членам семьи, в частности, к тем, кто слабее его. Это всегда происходило громко, напоказ, при этом ребенок избегал встретиться взглядом с кем-либо, но исподтишка наблюдал за остальными.

Вместе с родителями мы решили постараться и внимательнее посмотреть на то, как реагирует ребенок на разные наши фразы, чтобы точнее определить границу, до которой его переживания реальны, но после которой начинается притворство и неосознанная спекуляция. Варианты фраз были приблизительно такими:

— Люди решили для себя, что они хотят есть мясо и птицу, и они все равно это будут делать. Если ты не будешь есть мясо, меньше убивать животных люди не станут.
— Пока ты растешь, ты можешь быть спокойным абсолютно, потому что ешь то, что тебе дают. Ты же себе не готовишь сам. А потом, когда станешь большим, решишь, стоит ли тебе мясо есть.
— Мальчикам без мяса трудно вырасти здоровыми и сильными.
— Мясо нужно для правильного формирования мозга.
— А если бы мы оказались на необитаемом острове, и больше нечего было бы кушать? Что бы мы стали делать тогда?

Подробности тут не важны, задача — допустить мысль и посмотреть на реакцию. Было бы неплохо затеять игру в необитаемый остров, не связывая ее заранее с проблемой, чтобы посмотреть, в каком направлении развернутся фантазии ребенка. Нам необходимо было правильно понять, что двигало человеком, чтобы знать, как вести себя дальше. Из этих реплик ребенок отозвался на ту, что о силе. Слабым вырастать он не хотел.

Неодновременно произносилось:
— А что ты мог бы сделать, чтобы помочь животным, которых любишь?

Последний вопрос ответа «не есть их» не подразумевал, убитых этим не оживишь. Но реплика хороша тем, что переключает внимание с эмоции на действие. Именно на действие и стоит переключать детей, которые придумывают себе подобного вида маски. А для подтверждения любви и заботы к животным можно взять какой-нибудь клуб натуралистов.

— Надо подумать, чем мы сможем помочь животным. Ты как считаешь?

И снова оказались не при чем генетика и наследственность. Изобретательный ребенок попросту требовал повышенного внимания, вот и придумывал небылицы. Дети часто делают это, чтобы мы повернулись к ним лицом и отвлеклись от своих важных дел, в которых детям места нет, даже если эти дела делаются ради детей.

Ребенок моих знакомых еще маленьким очень сердился при возникновении одной и той же ситуации в магазине, и эта ситуация чуть не стала кнопкой реагирования для него. Расплачиваясь с продавцом и слыша сумму с небольшими рублями, мама всегда задавала вопрос, нужна ли продавцу «мелочь», удобнее ли ему будет дать ей сдачу, если она его от необходимости считать монеты избавит. Звучало это всегда примерно так:
— Пятнадцать рублей дать?
— Полтинник нужен?

Сначала мама не обратила внимания на то, как напрягается ее ребенок при подобном эпизоде. И правда, часто ли, открывая кошелек, мы думаем о том, о чем в это время размышляют дети, которых мы держим за руки? В конце концов, не выдержав, мальчик сердито спросил маму, зачем она так говорит. Ребенок маленький, объяснить ему принцип «сдачи» мама не взялась и ограничилась отмашкой: «Так удобнее всем».

Ответы подобного рода не удовлетворяют наших детей. И отмашку дети ощущают всегда, если им чего-то не объяснили. Мне это представляется в образе старых счет. Помните, как выглядели в прошлом веке счеты? И вот, я просто вижу, как в сознании маленького человека отлетают вбок, одна за другой, косточки на счетах при каждом неотвеченном нами вопросе.

Мы можем представить, как будет переходить количество вопросов в качество нежелания их задавать, а значит, общаться с нами, если мы не потрудимся не оставлять без ответа ни одного вопроса нашего ребенка.

Ребенок моих друзей еще какое-то время гневался. Он даже дергал маму за верхнюю одежду всякий раз, когда она снова предлагала мелочь при расчете с продавцами. Дома же он все свои вещи, особенно ценные для него мелкие предметы, раскладывал по отдельным коробочкам, обожал «рюкзачки» и «сундучки» и вообще демонстрировал любовь к системе и порядку в делах.

В один из дней я вместе с его мамой зашла в магазин и увидела, как ребенок, тогда ему было чуть больше четырех лет, недовольно хмурился и дергал маму, пока она расплачивалась за покупку. Я спросила, чем малыш недоволен, и услышала от мамы, что это ерунда, просто ему почему-то не нравится, когда она предлагает продавцу мелочь, чтобы самой не набирать монет и облегчить расчет.

Дома, заручившись согласием мамы, я подозвала ребенка и спросила его, хочет ли он, чтобы я объяснила ему, что делает в магазине мама с деньгами.

— Ничего он не понимает, — прокомментировала мама, — я показывала ему деньги и объясняла.

Это вечная ошибка родителей, говорить в присутствии ребенка нелестные слова о нем, словно самого ребенка рядом нет. Мне было жаль, что мальчик все слышал. Прежде чем начать объяснять, я уточнила еще раз, хочет ли малыш поиграть со мной в деньги. Получив согласие, я попросила его запомнить «одну вещь».

— Все большое состоит из малого, — сказала ему я, а потом нарезала пять квадратов из плотной бумаги, а один из квадратов — на неравные части. И еще взяла один самый большой квадрат — почти в страницу размером.
— Смотри, вот это — наши рубли, — я положила квадраты перед мальчиком. — А это наши копейки, — и я показала ему нарезанные части. — Большое состоит из малого, да? Вот в этом большом квадрате у нас десять рублей помещаются. Все наши рубли состоят из копеек, даже если мы их не порежем на части (тут я соединила «пазлы»). И если наше яблоко стоит один рубль (и я взяла один квадрат) и десять копеек (я взяла меленькую часть разрезанного квадрата), то мы и заплатить должны столько же. А теперь представь, что мы пришли в магазин, а у нас только вот эта большая денежка — десять рублей (бумажка для наглядности разлинована на десять квадратов). Нам надо купить одно яблоко, но у нас вот таких денег (показываю на маленькие квадраты) с собой нет. Зато есть несколько копеек.

Тут я попросила ребенка принести что-то, куда мы можем положить наши деньги, «как будто это кошелек». Мальчик принес «сумочку», что-то, похожее на планшет в классическом понимании этого слова. Этот игровой элемент ребенка не отвлек, как могло показаться, а наоборот, внимание усилил, потому что человек включил в игру что-то свое, т.е., он стал сознательным участником этой игры. Это принцип общего языка, о котором я говорила выше, он срабатывает всегда. Таким образом, наше занятие уже становилось «своим» для ребенка. Мы положили в «кошелек» «рубль с копейками» и «пошли в магазин».

— Теперь смотри, — сказала я ему, когда мы «пришли». Большое состоит из малого, да? Наша денежка большая, и мы можем дать ее продавцу в обмен на яблоко. Но тогда продавец даст нам обратно много мелких денег, наш кошелек станет тяжелым и неудобным. Поэтому, мы сейчас сделаем хорошо и себе, и продавцу. Яблоко стоит один рубль и десять копеек. Это значит, что если мы продавцу не поможем, он даст нам рубли и много копеек, вот сколько (тут я показываю остальные нарезанные части квадрата). И мы даем продавцу нашу большую денежку — десять рублей и наши десять копеек. Теперь ему не надо брать один рубль частями. Мы же помним, что большое состоит из малого? И каждый рубль состоит из копеек. Нам с продавцом обоим удобней, если он мне даст, а я получу только рубли. Я их и сложу аккуратно, и не будет у меня столько мелких денег, которые потом неудобно считать. А продавцу будет, чем давать сдачу.

Пока я рассказывала это, я внимательно за ребенком смотрела. Он слушал напряженно, не отвлекался. Напомнив ему еще раз, что большое состоит из малого, я предложила поиграть в эту игру снова, только пусть яблоко стоит теперь один рубль и сорок копеек. Мальчик снова дал продавцу большой квадрат, но на этот раз часть из разрезанного квадрата покрупнее, чем в первый раз, и получил сдачу целыми квадратами. Напомню, что я не ставила целью научить ребенка считать. Я хотела ответить на его вопрос. Может показаться, что это вопреки логике, но ребенок успокоился и понял ровно столько, чтобы впредь при подобных ситуациях своей ущербности не ощущать.

Последнюю фразу я хочу подчеркнуть. Потому что это именно то самое, что неосознанно чувствуют наши дети, если мы не находим в себе ресурсов для ответов на их вопросы! Да что дети, даже мы, взрослые, если нами пренебрегают!

Неуместность свою. Ущербность.

Относительно детей не хочется думать о том, как это страшно.

К счастью, мама этого ребенка вопросов о наследственности не задавала. Позже она рассказывала, что мальчик сделал себе еще «денег» и разложил их по сундучкам, в магазин потом играл с завидным постоянством, а слова «большое состоит из малого» при случае повторял.

Думаю, для нас с вами подобных проявлений было бы достаточно, чтобы предположить в нашем ребенке будущего экономиста и сделать сознательные попытки в направлении того, чтобы наше предположение подтвердить или опровергнуть.

Позже, когда мальчик учился в старших классах, его родители вместе с ним пришли к нам в гости. Мальчик прошел по квартире и вынул из розеток все зарядные устройства. На наш изумленный вопрос, зачем он это делает, парнишка ответил, что, даже не подключенные к телефонам и компьютерам, минимум электроэнергии зарядные устройства все-таки потребляют. К сожалению, в этот момент со стороны его родных была отпущена шутливая реплика о крохоборстве, такая неудачная шутка. Мы же постарались неловкость сгладить и одобрить поступок нашего гостя.

Мне кажется, этот пример вполне указывает на то, что некая специфика мышления у данного мальчика присутствовала. Помню, я подумала тогда, что он еще молод, и что ему пока не поздно сделать шаг в сторону экономики. И тут, как мы понимаем, дело не в достижениях, а в том, что заниматься «своим делом» — всегда счастье для человека.

Кажется, с этими примерами нам стало понятней, как направлять свое собственное внимание, если ребенок вдруг проявляет себя с неожиданной стороны. То, что представляется опасным на первый взгляд, может быть совершенно безобидным, а какая-то нелепость оказаться знаком серьезного увлечения. Нам всем нужно более внимательно относиться к тому, что интересует наших детей.

К сожалению, мы порой настолько расплывчато настроены сами, что не вполне отдаем себе отчет о примере, который показываем нашим детям, и не всегда способны без запинки наши ценности назвать. Если мы не рассказали сами себе честно, кто мы такие, что считаем в этой жизни важным и чего от нее хотим, жизнь может преподнести нам сюрприз в качестве неожиданного выбора наших детей.

Следующий пример скорее подошел бы к предыдущей главе, где мы говорили о способностях и талантах. Впрочем, все это очень близко — особенности, странности и предпочтения. Но если бы в этой истории речь шла о ребенке приемном, скорее всего, мы снова услышали бы что-то о генах и «дурной» крови. Только оснований под этим опять никаких бы не оказалось.

У ребенка, о котором я хочу рассказать, наблюдалась некоторая склонность к замкнутости. Мальчик мог часами играть один, при этом игры у него были разнообразными: он то рисовал, то строил, то что-то лепил, и все это выходило у него особенным, не по возрасту мастерским. Родители мальчика пребывали в трепетном восторге перед своим ребенком, они, казалось, даже дышать боялись, когда он часами творил. Я же испытывала тревогу, наблюдая за этим.

Мне казалось, что ребенка нужно отрывать от его занятий, не давать ему подолгу оставаться один на один с миром, который он создает. В те годы я еще не могла обосновать своей тревоги, но она не оставляла меня. Мальчик в ту пору довольно охотно отвлекался, когда я звала его попрыгать и побегать. Однако родители мальчика моей тревоги не разделяли, и просили, чтобы я ребенка от его занятий не отвлекала. Мальчик начал учиться, и буквально сразу же стало видно, что ни на чем, приходящем «извне», он сосредоточиться не может. Его потрясающая работоспособность, когда он сам определял для себя, что ему делать, не отвлекаясь при этом на общение с другими людьми, не учитывая ничьих пожеланий и никаких правил, буквально рассыпалась в песок, как только появилась необходимость общаться и правила соблюдать. Попытки перевести ребенка на домашнее обучение тоже ничего не дали, мальчик по-прежнему не желал заниматься ничем, кроме того, что ему нравилось. А поскольку родители, обмирая от таланта сына, шли во всем у него на поводу и тем самым свой родительский авторитет утратили, то и тут ничего сделать они не смогли.

Еще через некоторое время с той же погруженностью в себя мальчик стал уходить из дома и пропадать надолго. При этом поначалу он ни к каким компаниям не примыкал, и продолжал оставаться сосредоточенным на своем внутреннем мире. Такое нежелательное для нас общение с «самостоятельными» подростками могло бы на первых этапах этих гуляний вне дома сослужить хорошую службу, включив ребенка во что-то внешнее. Конечно, тогда потребовались бы немедленные и мощные реакции родителей, но шанс, что ребенок к тому моменту очнется, все же оставался. Однако тогда этого не произошло, а когда случилось, родители оказались бессильны. Эта история хорошо не кончилась. Мы можем возразить, что с ребенком было «что-то не так», что родителям следовало обратиться к врачу.

Обращались к врачам родители позже. Но время было упущено. Я же предполагаю, что если бы такому ребенку не давали в раннем детстве так глубоко погружаться в свой вымышленный мир, в котором он столь талантливо творил, история могла бы иметь более жизненный финал. Если бы родители мальчика отвлекали, пусть даже в ущерб творчеству, на другие важные, уравновешивающие, более приземленные аспекты жизни, и, конечно, если бы не роняли родительского авторитета, возможно, все сложилось бы иначе. Пусть не блестяще в социальном плане, но хотя бы адекватно.

Доказать этого, к сожалению, невозможно. Но похожие по разной степени трагичности случаи в моем окружении были, и там, где природный родительский инстинкт оказывался достаточно сильным, родители искусственно отрывали ребенка от погружения в себя и «переводили стрелки» его внимания на внешний мир. Во всех случаях такого контроля со стороны родителей, не склонных перед талантом падать ниц, ребенок выигрывал хотя бы в плане социальной адаптации. Что, согласитесь, немало.

Поэтому в определенных случаях, подходя к вопросу чисто интуитивно, я предпочла бы встать на пути такого таланта, который уводит ребенка из реальности, как бы оригинален и силен ни был этот талант.

Нам всем необходимо осознавать, что наш образ жизни влияет на наших детей, и что только большое дарование будет выпирать, маленькие же склонны прятаться. Но их некрупность не означает, что они не вырастут и не станут весомыми, если им правильно помочь. И самое главное — уже сказанное: не должно быть перекосов в развитии, если мы хотим, чтобы наши дети могли не только реализовывать свои способности на земле, но еще и крепко, обеими ногами на ней стоять. Нам надо постараться расширять кругозор нашего ребенка тем настойчивей, чем более «выпирает» его особенность, не забывая эту особенность подчеркивать в позитивных тонах.

Как бы ни казалась нам заманчивой «звездная» судьба нашего талантливого или очень способного ребенка, хорошо бы нам не приносить его в жертву своим амбициям, а вместо этого обуздать свое тщеславие и постараться вырастить здорового и устойчивого человека, который непременно найдет способ, не надрывая себя, свой талант реализовать. «Одна из грубейших ошибок — считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке», — говорил выдающийся польский педагог, писатель, врач и общественный деятель Я. Корчак. И это тот самый случай, когда мне кажется правильным поработать с педагогом, воспитателем и родителем, то есть, с самим собой. Сначала устойчивость и морально-нравственные ценности, а потом уже все остальное.

Но ведь бывает и наоборот. Ребенок ничего не умеет и ничему не хочет учиться. Что же тогда?

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Талант

Краткое описание: Для того, чтобы наш ребенок вырос жизнеспособным и мог реализовывать свой талант зрело, нам нужно, прежде всего, озаботиться тем, чтобы сформировать в нем гармоничного человека.

Может ли быть наш новый ребенок талантливым? Да, талант не зависит ни от питания, ни от гигиены. И от воспитания не зависит, есть он или же его нет. Существуют исследования, из которых следует, что талантам свойственно происходить от талантов. Но, в то же время, количество поколений в цепочке таких исследований невелико. А что было раньше — неизвестно. Зато на слуху расхожая фраза о том, что на детях гениев природа отдыхает. Мне же на ум приходит не что иное, как сама земля в ее плодородных фазах. Может остановиться плодоносить земля, может, напротив, получив передышку, принести отличный урожай. Так и наш новый ребенок вполне может оказаться талантлив, почему бы и нет?

Пока он еще маленький, способностей можно и не разглядеть. Может быть, наш ребенок будет отличаться от других особой чувствительностью, если его способности творческие. Или в нем проявится смесь бойцовских качеств и упрямства, если он спортивен. И мы, конечно, не спутаем силу воли со стремлением ребенка во всем настоять на своем. Это только два примера, их может быть много. Пока же нам следует напомнить себе, что чем более равномерно распределены в нас наши человеческие качества, тем более мы устойчивы. Тем более сформирован у нас «центр тяжести». Именно о нем, обеспечивающем равновесие личности центре тяжести, нам и следует позаботиться.

Талантливые дети представляются мне куда более уязвимыми в сравнении с детьми, в которых нет ярко выраженных творческих способностей. Для себя я предполагаю, что повышенная способность к творчеству у большинства людей существует за счет уменьшения каких-то других, порой жизненно-важных человеческих или «выживательных» свойств. Поэтому так часто мы видим нервных, истеричных, обрушенных неудачами или невостребованностью, погруженных в несчастливость или озлобленных несостоявшихся поэтов, писателей, живописцев, танцоров, вольно или невольно играющих роли жертв, обвиняющих в своих неудачах всех и вся.

И ладно бы только это. Самое грустное, на мой взгляд, что эти люди довольно часто не умеют никак иначе себя проявить. Непризнание социумом их творчества или проигрыш в конкурентной борьбе делает их недееспособными, буквально, ломает. Если эти люди сформировались вне способности видеть и ценить жизнь в богатстве ее возможностей, вне способности и другие свои качества проявлять, скорее всего, им ничего не останется, как превратиться в глубоко несчастных, а порой и асоциальных людей.

И все-таки, неправильным было бы в этой теме ограничиться творчеством. А потрясающая память? А способность замечать мелочи? А оригинальное мышление? — редкие качества, не всегда присущие даже взрослым людям, которые я наблюдала у совсем маленьких детей. Разве это не таланты? По-моему, безусловно, да. И мы понимаем с вами, что все эти свойства могут быть у детей с неудачным началом жизни. Правда, возможно, таланты эти предстанут перед нами слегка видоизмененными, в некотором смысле запрятанными, из-за отсутствия возможности в покое их проявлять.

Но врун и прогульщик чуть позже возьмет да и обернется сочинителем прекрасных сценариев для детских спектаклей. Ребенок, которого дразнили «тормозом», окажется способным, медленно обрабатывая информацию, усваивать ее крепко-накрепко. Разрушитель чужих построек после отработки агрессии вдруг предъявит нам конструкции, придуманные им самим. «Человек рассеянный» неожиданно начнет писать стихи…

Я помню, как в детском доме наблюдала, затаив дыхание, за девочкой, которая, закрыв глаза, тихо раскачивалась под музыку Шопена. У девочки этой был абсолютный слух…

И вот, мы можем видеть, как родители, обнаружив в детях какое-то, выходящее за привычные рамки свойство, бросаются «реализовывать» его в ущерб всем остальным качествам именно Человека.

Забывая в это время о тех параметрах личности, из которых складывается ее устойчивость, способность выигрывать без самоослепления, а также проигрывать без ощущения тупика, без надрыва и без обрушения самооценки.

Самыми «опасными», с точки зрения формирования выживательной способности человека в собственном ребенке, представляются мне родители, ориентированные на бизнес или славу. Лозунги о зарабатывании денег, о способности и необходимости «подняться» и быть первыми (в разных формулировках) настолько проводят ребенка «по трупам» ценностей человеческих, насколько уродуют его самого.

Что бы я, однако, на эту тему не думала, каждый из нас свои ведущие ценности определяет для себя сам. И именно их, как закон и порядок, он и проводит в жизнь, своего ребенка воспитывая. И если для кого-то материальные ценности главенствуют, я никоим образом не собираюсь этого осуждать. Но не высказать своих предположений о том, чем рискуют такие родители в судьбах своих детей, да и в своих судьбах тоже, не могу и не считаю себя вправе. «Бизнес-подход» я вижу тем более опасным для ребенка, чем более ярко выражен в нем талант.

Мне кажется, что для того, чтобы наш необычный ребенок вырос жизнеспособным и мог реализовывать свой талант зрело, нам нужно, прежде всего, озаботиться тем, чтобы сформировать в нем гармоничного человека. Талантливому, вибрирующему ребенку просто необходимо придать добавочной устойчивости, выводя для него на первый план истинные человеческие качества, ответственно возводя несущие стены его личной конструкции, чтобы она выстаивала даже в обстоятельствах форс-мажора, от которых никто не застрахован.

Любой талант требует огромного напряжения сил и стайерского усердия. Дети еще не способны к длительным перегонам без риска сорвать нервную систему, а те из них, чья жизнь с самого начала сложилась не очень удачно, подавно. И может быть стоит тогда, даже в ущерб таланту, заняться укреплением ребенка, развитием его силы воли, воспитанием основных человеческих ценностей в нем, чтобы зародить правильную мотивацию к победе.

Не «ты должен быть первым», а «как же это здорово — стремиться к новым рекордам».

Не «ты должен обставить их всех», а «вот оно, настоящее счастье, становиться все более умелым с каждым днем».

Не «тогда у тебя будет много денег, и ты сможешь позволить себе все», а «тогда тебе никогда не придется скучать, потому что ты научишься владеть мастерством, а это великий дар».

При таком подходе у нас появляется намного больше шансов увидеть нашего ребенка устойчивым и успешным, да что там, просто здоровым, а не истеричным или склонным к саморазрушению чадом, которого любой щелчок по носу сбивает с ног, когда мы можем только сострадать ему и бесконечно переживать за него. Да, в таком случае наша жизнь именно в страдание и превращается. И в постоянный страх за то, что если что-то «пойдет не так», наше сокровище «удара не переживет».

Именно отсюда и начинается кропотливая работа некоторых родителей по планомерному и методичному формированию из своего талантливого ребенка нежизнеспособного человека, разрушающего все, к чему он прикоснется. Разрушающего, чтобы устоять.

Они и так ранимы, они и так сверхчувствительны, они и так «в группе риска» со своим дарованием перед этим миром и людьми. Поэтому, чем более ярко выражен в нашем ребенке талант, тем более правильным мне кажется развивать в его характере дополнительные качества, которые смогут уравновесить его выдающуюся черту.

«Ничего, он сумеет побеждать и так, пусть только учится, пусть добивается, тут нужно всего себя положить, победы он сможет добиться, и я сделаю для этого все!» — вот что можно услышать в противовес. На это можно возразить следующее:

— любое «я», которое искренне собирается «сделать все», — не вечно.
— если мы и имеем право «положить» кого-то за любую идею, то только самих себя.
— конечно, может он всего добиться, может победить. Но наполнит ли его победа? Не сорвет ли ему «крышу»? Сделает ли счастливым?

Я убеждена в том, что счастливым себя более или менее длительно может чувствовать только гармоничный человек, развитый всесторонне и без надрыва, и под «всесторонностью» тут я подразумеваю не энциклопедические знания, а именно категории человечности.

В ребенке с ярко выраженным стремлением к физической борьбе я бы формировала понятия чести, милосердия, железного соблюдения правил в борьбе, а не самоценности выигрыша. Обобщенно, эти качества можно было бы назвать антижестокостью. Как бы ни пахнуло на нас сейчас прошлым веком, это было бы не «выиграть любой ценой», а «бороться честно, и пусть победит сильнейший»:

— Главное, это уметь, награда — не цель. На любого сильного найдется кто-то сильнее. Зато я смотрю на тебя и знаю, что если ты вдруг увидишь несправедливость, то сможешь вступиться за обиженного. Вот что главное для меня.

И конечно, не следует после тренировки говорить взмыленному ребенку, что теперь он сможет положить на лопатки всех без разбора. Ребенка творческого, будь среди его увлечений музыка или живопись, я бы отвлекала на рассуждения о взаимоотношениях людей, о том, насколько по-разному мы способны воспринимать мир. А в плане творчества делала бы акцент не столько на качестве работ ребенка, особенно пока он формируется и растет, а, скорее, на причастности:

— Как же мне хорошо на душе, когда я вижу тебя с инструментом в руках!

И, конечно, не стоит, пробегая мимо играющего на музыкальном инструменте ребенка, скептически бросить: «Как ты звучишь?»

Куда полезней для его души, а, в конечном счете, и для музыки тоже, увидеть мечтательное выражение нашего лица, заметить паузу в нашем беге: мы остановились, чтобы его послушать, чтобы полюбоваться на него за игрой…Пусть он встретит наш задумчивый взгляд. Покачаем медленно головой. Скажем: «Я так люблю тебя…Я сейчас любуюсь тобой!»

— Знаешь, ты когда стоишь у мольберта, у тебя такое лицо… Как будто ты — волшебник, ведь ты сейчас творишь что-то, чего раньше никогда не было…

Но, конечно же, не стоит, походя, бросать замечания об измазанной одежде или запачканном носе. Лучше спросить что-то совсем непонятное, но к процессу творчества подходящее, сделав попытку тем самым попасть с ребенком в унисон. Потому что ничего более иррационального, чем феномен творчества, по большому счету не существует.

— Ты стоишь, рисуешь… Ты чувствуешь пол под ногами? Ну, ты чувствуешь, что ты стоишь на земле?

И встретить недоумевающий, а может быть, изумленный взгляд.

— Понимаешь, ты как будто немного не на полу. Это удивительно! Когда человек рисует, когда он пишет картину, даже пусть только эскиз, набросок, он, наверное, по-другому чувствует мир! И сам не замечает этого, может быть. Я иногда думаю, знаешь, о чем? Когда мир закончится, все перестанет быть. А пока мы живы, невидимый художник все пишет свою картину…

Не думайте, что ребенку нужны только наши понятные слова и наши логичные речи. Это совсем не так! Лучшим подтверждением того, что все окружающее имеет какой-то смысл, для него может оказаться такая вот наша восторженная бессмыслица. Но мы конечно не забудем о чувстве меры, которые важно соблюдать всегда, а в этих моментах особенно.

В ребенке-поэте я постаралась бы заложить мысли о том, что именно человек хочет сказать людям, и в данном случае особенно озаботилась бы именно категориями ответственности за сказанное слово… Помните, сколько стихотворных строчек начинается с «я»? Как часто за умельцами подбирать рифмы мы можем видеть ту или иную форму нарциссизма, творящего от собственной пустоты…

Ребенок рифмует, и вот, мы уже бросились поднимать его на стол для прочтения строчек перед гостями. Ему больше не надо строить себя. Достаточно продолжать рифмовать. И он рифмует, пока растет. А подрастает и выясняется, что никому его стихи не нужны.

Поэтому с рифмующим детенышем я бы говорила совсем о другом, перенаправляя цели, расширяя кругозор. Но прежде всего, я бы читала ему стихи великих поэтов. По мере доступности их содержания. И, что не менее важно, переводила бы интерес к его собственной персоне на интерес к окружающей жизни и людям в ней.

Следующие примеры я привожу не ради бескорыстия и альтруизма, хотя никто не докажет мне, что эти качества плохи. А именно для уравновешивания ребенка. В качестве создания дополнительных опор.

— А ты бы согласился написать стихи и отставить в школьной газете, словно они не твои? Чтобы никто не знал, кто их автор?
— Тут вот конкурс объявили за призы. А давай напишем стихи и, если победим, отдадим приз той больной девочке, о которой вчера читали?

Для того чтобы стихосложение не взялось править моим ребенком, я бы, возможно, дала ему эквивалент проявления ритмов — хотя бы какое-то время посвятила обучению классическим танцам или умению слушать музыку. Потому что первое, что, мне кажется, должен сделать родитель творческого ребенка, это позаботиться о его гармоничном развитии, заботясь о создании противовеса тому, к чему ребенок склонен.

Если к таланту нашего ребенка относятся невиданные щедрость и доброта, я бы учила его играть в шахматы, просчитывать ходы с тем, чтобы дать человеку возможность понимать, как именно нужно помогать людям, чтобы не развращать и не отягощать их своей помощью. Чтобы, позволяя своему таланту исходить из себя, не разрушать окружающее и себя, а творить добро.

верхчувствительного ребенка, который вполне может вырасти потом в человека с необъяснимыми с точки зрения физического мира качествами видения и восприятия, я бы настойчиво закаляла. В бережной форме я бы знакомила его с тем, от чего горе-родители стараются своих детей уберечь: с жестокостью, увечьями, с раздорами и методами борьбы с этими видами зла. Ведь если наши дети попали к нам крохами и не помнят того, как началась их жизнь, с жестокостью они все равно непременно столкнутся, хотя бы в компьютерном мире. Только вот способов борьбы со злом им этот мир не преподаст.

Именно сверхчувствительного ребенка я бы от внешнего мира не закрывала,наоборот, аккуратно и поступательно обнажая и предъявляя его возможные горести, показывала бы методы борьбы с ними.

Ребенка с уникальной памятью я вообще не стала бы ориентировать на что-то специальное, а постаралась бы максимально ровней его воспитывать и образовывать, чтобы не дать человеку «улететь» в запоминания бесполезной информации, которую некуда приложить. Я бы старалась показать ему весь посильный спектр приложений человеческих способностей и давала бы возможность созреть для собственного выбора пути.

К сожалению, некоторые родители, играя в своего ребенка как в игрушку, тратят его силы и время на ненужные запоминания, чтобы потом с гордостью продемонстрировать это родственникам и друзьям. Всем нам хорошо бы было подумать чуть глубже, чем об удовольствии от этих милых встреч.

Ребенка, склонного погружаться в вычисления, тяготеющего к точным наукам, я увлекала бы в гуманитарные сферы, делая акценты на человеческих чувствах и их проявлениях. Помните, как принято говорить о программистах? Они-де неспособны к созданию семейной жизни. Но не ради именно семейной жизни, сколь ценной она бы мне ни представлялась, я бы стала отвлекать такого ребенка от погружения в схемы. А ради наполнения его жизни разными и порой взаимоисключающими интересами, привлекая его внимание и включая его в реальную жизнь.

Я убеждена, что такой подход даже не отсрочил бы состоятельности любого из подобных детей, а если и отсрочил бы, то ненадолго. Но дал бы нам возможность сформировать богатую и устойчивую личность, как готовое к плодоношению дерево с крепким стволом. А не как тонкоствольное изогнутое деревце, если и способное напитать полноценно свои плоды, то никак не выжить под их весом.

Конечно, пока наш ребенок растет и занимается разными вещами, я бы стремилась к тому, чтобы, начиная обучаться чему-то одному, ребенок это завершал. Я делала бы это исключительно из стремления научить ребенка доводить начатое до конца, но не надрывала бы его непосильным грузом задач и наших проблем, которые, в общем, никакого отношения к самому ребенку не имеют. В наших силах, уняв свое честолюбие, несколько ослабить вожжи и дать возможность маленькому человеку получать удовольствие от процесса обучения, не сгибая его мерками социума, которые мы сами взяли за ориентир. «Дайте детству созреть в детстве», — говорил Жан-Жак Руссо.

Действительно, дать ребенку возможность созреть в равновесии и гармонии — это может быть ключевыми словами. Воспитать достоинство и научить проигрывать. Развить дополнительные возможности самореализации. А для самих себя, чтобы не попасться в ловушку амбиций, выбрать осознанно, что же для нас в воспитании нашего потомства главное.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Трудный ребенок

Краткое описание: Есть дети, с которыми сложно. Но это не означает, что надо складывать руки. Дети могут превзойти наши ожидания, если мы действительно настроены помогать им, если настроены взаимодействовать.

Экология плохая, пища мутированная, воздух отравлен. Да и сама жизнь, разве так нам хотелось бы жить? Времени для полноценного общения с детьми не хватает, социум требует все больше соответствий, в общем, все идет как-то не так. И вроде, неплохо, но… дети какие-то странные вокруг. Мы такими не были!

— У вас синдром дефицита внимания — слышат заботливые родители, которые не поленились, нашли специалиста, заявили о проблеме.
— У вашего ребенка дисграфия, — узнают другие мамы-папы, сначала тревожатся, а потом даже облегчение испытывают: не они виноваты, это ребенок такой.
— Ой, он у нас гиперактивный! — словно стыдясь своего ребенка, говорит иная мама, и ее поддерживают кивками: нелегкая у женщины доля.
— Извините, он у нас такой, — я и подобное слышала, — странный… — и мама «предъявляет» ребенка с некоторым аутизмом. Не глубоким и катастрофичным, а таким, до которого можно достучаться.

Помню, как однажды мне встретился мальчик, не знающий, как зовут его одноклассников, но школу, тем не менее, посещающий. Он не мог сходить в булочную, чтобы купить себе хлеба. Будучи крайне застенчивым, не смог бы спросить дорогу домой, если бы вдруг заблудился. Да и адреса своего не знал. С этим ребенком мы составляли «топики», как в разговорниках иностранных языков, и учили их наизусть. Все это было оформлено в виде игры и, конечно же, забирало много сил. Но и результаты давало несомненные. Очень скоро мальчик уже мог самостоятельно купить в магазине хлеба, молока, проехать на автобусе до метро. Он выучил имена своих одноклассников и не боялся назвать свои имя и адрес.

Но это случай, конечно, особый. С дефицитом же внимания можно успешно работать, развивая внимание… да хотя бы по Цицерону. Суть этого способа доступна и проста. По преданию, свой метод Цицерон изобрел, проходя одной и той же дорогой к месту проведения своих лекций. Поскольку эта дорога была Цицерону хорошо знакома, а основные пункты лекций менялись, то он стал привязывать их к «вехам» своего пути. И я хочу заинтересовать взрослых, потому что мы, так же как дети, увлекаемся только тем, что интересно именно нам.

Пример приведу самый простой. Вехи начала пути Цицерона представим себе свободно: глиняная хижина, дерево, куча камней, ремесленная мастерская, кирпичный дом. Цицерон собирается рассказывать людям о том, что сила государства в его законах. Основные пункты плана — народ как общность людей, право как основа объединения народа, закон, природа, справедливость. Если привязывать каждый предмет к одному пункту плана, то у нас получатся пары:

— глиняная хижина — народ;
— дерево — право;
— куча камней — закон;
— ремесленная мастерская — природа;
— кирпичный дом — справедливость.

И мы можем предположить, как пункты плана своей лекции запоминал Цицерон.

— Глиняная хижина —это место, где живут простые люди, общность которых именуется народом. Таким образом, представив себе начало своего пути, а именно хижину, Цицерон сразу же ассоциировал ее с народом, первым пунктом своего плана.
— Дерево имеет право расти на этой земле, люди из хижины смогут укрыться от солнца в его тени, таким образом, право объединяет народ.
— Куча камней подходит для того, чтобы сложить из них стену, крепкую и незыблемую, как сам закон.
— Ремесленная мастерская напоминает о том, что все, что человек имеет, он создает из природных материалов.
— Кирпичный дом куда удобнее для жизни, чем простая хижина, и справедливость в том, чтобы все люди жили в кирпичных домах.

Если мои примеры показались интересными, то нам, взрослым, будет нетрудно придумать ряд ассоциаций для того, чтобы наш ребенок мог выучить «пункты своего плана» с увлечением и без труда. А «дорогой» для него может оказаться хорошо знакомая комната. Но прежде чем пробовать, стоит попросить ребенка рассказать нам, в каком порядке расположены предметы в его комнате, только, конечно, сначала надо его заинтересовать. Уже это может оказаться увлекательным началом работы по улучшению памяти. А потом, следуя совету Цицерона, можно привязывать определенные слова к предметам комнаты. Причем, сценарии для наших образов мы можем выбрать любые. Будь то сказка «Золушка» и ее персонажи, будь то «Пираты Карибского моря» и их образный ряд. В зависимости от того, что нашему ребенку ближе. Подробнее о методе Цицерона можно прочесть в интернете, а возможностей обставлять его сказочными ассоциациями у нас наверняка найдется множество.

Это удивительно, как быстро умеют дети превзойти наши ожидания, если мы действительно настроены помогать им, если настроены взаимодействовать, а не отмахиваться в надежде, что все проблемы рассосутся сами по себе.

Мы сумеем победить небольшую дисграфию самостоятельно, ведь раньше и термина-то такого не было. И гиперактивного дитятю «залюбить» в наших силах, если снимать постоянно «заряд» излишней энергии, расслабляя ребенка и давая ему чувство безопасности и принадлежности. Возможно, нам надо осознать, что гиперактивный ребенок не потому не знает покоя, что у него этой самой активности переизбыток, а потому, что тормозные процессы у него недостаточно развиты, и он просто не умеет остановить себя сам.

Но ребенок с дефицитом внимания по-прежнему играет в стрелялки, а вовсе не тренирует внимание и память. Дитя с дисграфией не имеет кого-то рядом, кто превратил бы его занятия письмом в увлекательную игру. А гиперактивный ребенок носится до изнеможения целыми днями, и нет рядом с ним взрослого, в которого можно было зарыться, как лодке в песок, чтобы остановить этот изматывающий бег.

В семье с тремя детьми, о которой я хочу рассказать сначала, идея порядка была выражена достаточно явно. Взаимодействие папы и мамы в этом доме было очевидным и работало на всех, кто в нем жил. Мама, о которой я говорю, встретилась со своим сыном, когда тому было девять лет, и она еще не знала, что это ее сын. Но через год, в его десять, они уже были членами одной семьи и жили вместе. Учился ребенок очень плохо, отставание было таким, что хоть в первый класс иди. В школе, которую ребенок посещал в детском доме, переводы из класса в класс проводились формально. Прежде всего, мама договорилась с администрацией школы — завучем и учителем третьего класса, в который пошел ее сын, и занялась «вытягиванием» ребенка сама. Понятно, что никакой мотивации для учения у мальчика не было. То, что предстояло сделать маме, оборачивалось чем-то куда более серьезным, чем «начать с нуля». Это отбрасывало ее чуть ли ни в прошлую жизнь, если таковые существуют.

Порядок в доме (договоренность об обязательствах и умение их выполнять, взаимодействуя друг с другом) обеспечивал этой маме ту самую платформу, на которой она могла чувствовать себя устойчиво. Мама также договорилась с членами семьи о том, что они все будут помогать ей «вытягивать» ребенка. Писать мальчик не мог совсем. Безобразные каракули с множеством самых нелепых ошибок, если говорить именно о письме. Это отражалось и на математике, причем, в устном счете ребенок соображал заметно быстрее, чем это происходило при попытке записывать свои действия. Тут все превращалось в кашу. Мама, двое других старших детей и папа нарезали карточки, величиной в четверть альбомного листа, и на них каллиграфическим почерком выписали буквы и слоги. В день начала занятий мама показала ребенку все эти карточки — их получилась убедительная стопка, выбрала из них две и сказала, что всей семьей они решили улучшать свой почерк.

— Теперь, — сказала мама, — мы все будем прописывать по две карточки каждый день, и будем стараться делать это так, чтобы у нас получалось очень красиво. Мало кто умеет сейчас красиво писать, — заметила она, — но я слышала, что тот, кто все же это умеет, взрослеет быстрее и ему легче учиться в школе. Нам бы всем хотелось, чтобы нам стало немного легче, вот мы и решили попробовать в чем-то победить.

Принимать участие в написании букв ребенок отказался. Остальные члены семьи к нему не взывали, а, выключив телевизор и убрав посторонние звуки, уселись вместе за стол в гостиной. В квартире настала тишина, все договорились, что ничто не должно отвлекать их. Они выписывали буквы, мама и папа хвалили детей, приводили примеры, на что буквы похожи, и заговорчески смеялись, поглядывая на отказавшегося весело, но без осуждения. Скажу сразу, что к ним он присоединился буквально на третий день. Буквы свои они писали разными цветами, у каждого был свой цвет, и крепили их потом к стенам. Вскоре вся квартира была разукрашена разноцветными карточками букв. Не все шло гладко, особенно, когда пришлось уменьшать размеры букв — первоначально все писали их крупными. Но и эта задача была оформлена в виде игры. А за буквами последовали цифры. Понадобилось полгода для того, чтобы сформировать и укоренить новую систему связей. Семье удалось полностью выправить ребенку правописание, а это повлекло за собой усидчивость, аккуратность и, естественно, повысило коэффициент восприимчивости информации. К концу третьего класса ребенок догнал по успеваемости лучших учеников. Конфликтов во время обучения практически не было.

Старшие дети гордились тем, что они выполняют такую важную задачу — помогают младшему выровняться. Папа не всегда принимал участие в написании букв, он подключался изредка, но, по договоренности с мамой, обставлял это так, словно без практики написания букв он быстро теряет навык. Папа говорил детям, что им повезло: он имеет дело только с компьютером, а они учатся в школе, поэтому пишут, а значит — их мозг работает продуктивней. Рассказы об устройстве мозга и его неисчерпаемых возможностях в образах продолжала мама.

Конечно, мы можем представить массу возражений в ответ на этот единичный пример. Но тут безусловен ряд факторов, которым по силам перевести данный пример во множественные:
— это единство членов семьи;
— это умение шаг за шагом идти к цели;
— это явное взаимодействие старших детей между собой;
— это отсутствие конкуренции внутри семьи;
— это, вероятно, море свободного времени у мамы, раз она может позволить себе так проводить вечера.

По поводу последнего скажу «нет», данная мама врач, и она работала. А что касается первых пунктов, то да. Слышала возражения, что такой порядок почти нереален в наше время. С этим я не согласна, фактор зависит не от времени, а от того, как устроен человек, в частности, тот, кто лидирует в семье, т.е. тот, кто берет на себя ответственность и порядок устанавливает.

Хочу еще раз подчеркнуть, что эта история, как и все прочие в этой книге, правдива. Более того, этот метод несколько видоизменила я, а его уже повторила еще одна мама, моя коллега-усыновитель, увидев, как через четыре месяца после начала домашних занятий стал писать мой новоприобретенный восьмилетний сын.

Мой ребенок, в отличие от ее мальчика, имел некий неврологический диагноз плюс сильнейшее сотрясение мозга в анамнезе, последствия которого давали судорожные проявления. И врачи говорили мне, что ничего у меня не получится. Но они ошиблись.

Мы не только писали карточки. Начали мы с… танцев. Мы выкладывали огромные буквы на полу из поролоновых полос, а потом, ступая шаг в шаг, «танцевали» эти буквы, держа друг друга так, словно наш танец — ламбада. И выкладывание букв, и хождение по ним, и вот еще распевание: «Мы танцуем букву «а», от нее мы без ума», заставляло нервную систему вступать в созвучие с нашей задачей. Мы играли, и карточки не делали нашу жизнь более строгой или более унылой. Все наоборот, а, поскольку результаты появились на удивление быстро, это оказалось праздником для нас.

Конечно, бывают случаи и другие, да. И диагнозы бывают объективными. Но это не означает, что надо складывать руки, для меня это совсем другой знак. Обратный. Разница в данном случае в том, что те же методы будут действовать значительно медленнее. Но действовать они будут.

Ребенок-торопыга, ему еще и гиперактивность диагностировали, он и читать не любил, додумывал слова, в результате, порой нес околесицу. Важный фактор — этот мальчик обладал ораторским даром, он очень любил говорить. Правда, из-за этого свойства ему часто удавалось попадать в дурацкое положение, потому что говорить ему хотелось, а о чем говорить и что говорить, он не знал.

Родители мальчика, получив диагноз, свои попытки сосредоточить ребенка оставили, и мальчик получал то тройки, то пятерки, то двойки, в общем учился, как многие дети, где-то вылезая за счет того, что во время и к месту вставил случайно услышанное. По русскому же языку показатели оставались устойчивыми — тройки другими отметками не перемежались. Чтобы подтянуть сына, родители пригласили ему репетитора, действительно хорошего педагога — спокойного, не склонного раздражаться, терпеливого. Но результатов педантичные и спокойные занятия не дали.

К десяти-одиннадцати годам внимание у ребенка несколько улучшилось, хорошие отметки в школе стали появляться чаще. Он легче воспринимал информацию на слух, поэтому его выступления, к которым он имел явную склонность, случались теперь интересными и частично обоснованными. Кроме того, даже отвлекаясь, он улавливал какие-то слова, произносимые учителем или кем-то, рядом с ним находящимся, и если его заставали за «ловлей ворон» и спрашивали, о чем только что шла речь, он довольно удачно выкручивался. Порой это было даже более чем удачно, родители заподозрили в ребенке некий талант, но какой именно, оставалось неясным. Грамотность у него по-прежнему хромала, почерк оставался отвратительным.

Когда мальчику исполнилось двенадцать лет, в гости к семье приехала бабушка. Буквально на следующий день она с удивлением спросила взрослых детей, почему они так спокойно смотрят на то, как ребенок пишет.

— У него дисграфия, — махнули рукой родители ребенка. — Нам сказали, он может никогда не научиться писать разборчиво, потому что, пока он повзрослеет, все будет переведено на компьютеры, и у него уже надобность в письме отпадет.

Бабушка задумалась не на шутку, с детьми ничего дальше выяснять не стала. После выходных бабушка дождалась возвращения внука из школы, накормила его обедом и попросила рассказать о чем-то. Мальчик начал рассказывать, бабушка слушала, всем своим видом подчеркивая интерес, а потом выбрала момент и даже в ладоши захлопала, когда внук как-то особенно удачно высказался — мальчик в самом деле умел красиво говорить. Слушая, бабушка перебирала тетрадки внука. Почерк в них был ужасным, понять что-либо оказалось трудно.

— Не очень у тебя с русским? — бабушка спросила это участливо, но словно невзначай. Тут же, не делая паузы, она снова вернулась к удачному выражению, которое употребил внук. — Нет, ну как же ты это здорово сказал! Какое же удовольствие для людей тебя слушать! Знаешь, мне кажется, это талант — уметь так выразить себя. Но главное, люди тебя всегда должны отлично понимать! — и она снова паузы не сделала. — А с учительницей по русскому у тебя как?
— Да она мне ставит отметки всегда плохие, бабуль. Я даже если правильно напишу, она все равно больше тройки мне не ставит. Придерется к чему-нибудь обязательно.
— Я вот тебе хочу одну интересную вещь сказать.
— Бабушка слегка качнула головой, сделав очень многозначительное лицо и подтвердила. — Да, очень интересную. Сказать сейчас или?.. — она убедилась, что внук заинтересован.
— Скажи сейчас, да. А про что? — мальчишка действительно хотел бы услышать что-нибудь интересное, тем более что оно явно не сулило ему никаких неприятностей.
— Ладно. — Бабушка выглядела так, словно внук ее с трудом уговорил. — Хорошо. Если ты готов, то… Представляешь…

И она произнесла нечто нечленораздельное. Убедительно кивая, с небольшой паузой после «представляешь» и глядя внуку в глаза. «Слова» бабушка как будто проглатывала, понизив тон, и сразу после этого, невнятного текста добавила: «Я была потрясена!». Она смотрела на внука напряженно, всем своим видом сообщая ему о важности сказанного и явно какой-то реакции ожидая в ответ.

— Что-что, бабуль? — мальчик свел брови к переносице.
— Ну, как «что»? Я же говорю: — бабушка снова понизила тон и повторила свой маневр, но на этот раз закончила иначе: — Это же невероятно, я бы никогда не додумалась!
— Бабуль, прости.
— Внук покачал головой, выражая старание. — Скажи помедленней, я опять ничего не понял.
— Я могу сказать помедленней. А может быть, мне лучше написать? Чтобы ты понял наверняка?
— Ну, напиши, —
несколько обескураженно ответил внук. Тот запал, в котором он только находился, несколько ослабел.
— Ты себе не представляешь, как это важно! — «добавила огоньку» бабушка и снова произнесла что-то непонятное, сверкая глазами. Коротко произнесла.
— Ну, бабуль! — снова воспламенился внук. — Ну, почему я не понимаю-то?
— А ты представь.
— Бабушка сощурилась. — Учительница твоя хочет поставить тебе хорошую отметку. Она же хорошо к тебе относится, я знаю. Она открывает твою тетрадь и ничего понять не может, как ты сейчас. Что она чувствует? Вот ты что сейчас чувствовал, когда не мог меня понять?
— Что я «немного того»,
— мальчишка засмеялся и покрутил пальцем себе у виска. — Вот и она себя чувствует «немного того», когда смотрит в твои тетради. Можешь поверить? Человек, когда не понимает чего-то, очень часто злится, потому что, — правильно ты сказал, молодец — чувствует себя в это время не в своей тарелке. Как будто с ним что-то не в порядке, понимаешь? А поскольку знать о себе такое никому не нравится, то человек начинает злиться на того, из-за кого он себя так почувствовал. Вот как интересно люди устроены. Получается несправедливость, конечно. Как думаешь, это справедливо?
— Не знаю, — мальчишка напрягся. — И что?
— Да просто! Ты — оратор. Ты так говоришь, что тебя невозможно не слушать с удовольствием. И сразу хочется прочесть, что ты написал. Открываешь тетрадь, а там… И человеку становится непонятно. Где ты настоящий — там или тут? А вдруг в тетради? Тогда надо не верить тому, что ты говоришь? На тебя начинают злиться, как будто ты обманщик, понимаешь? Взял и специально человека обманул!
— Ну, ничего себе! —
поджатый подбородок внука явно выразил озадаченность.
— Ну да, в том-то и дело. Получается, что ты — такой классный, половину своего законного внимания теряешь. А ведь ты его заслужил!
— А ты что говорила-то, ба? —
внук понемногу возвращается в реальность.
— Я специально так сделала, чтобы тебе объяснить. Ты же меня знаешь, мне просто так неинтересно. И мне обидно за тебя, потому что ты захочешь сообщить важное, а тебя не поймут. В жизни такие случаи бывают, я тебе потом расскажу. Когда остается только написать записку. Просто, если не напишешь и не передашь, то тебя могут убить, как в кино. И что? Из-за того, что твой почерк кто-то не понял, тебе умирать?
—Ну, ты, бабуль! —
внук снова качает головой. Похоже, что-то про похищение или погоню с преследованием он представил. — Вот, блин! И чего?
— Еще какой блин, —
соглашается бабушка. — Но, я думаю, ничего ужасного. Мне когда-то точно так объяснили, и я все исправила. Смотри, какой у меня почерк теперь! Жаль, я никогда не умела говорить так, как ты!

Бабушка пишет на листочке, внук смотрит, думает.

— А я так смогу, бабуль? — спрашивает он через некоторое время.
— Ты? — бабушка смеется. — Ты обязательно сможешь!

Предвидя возражения, хочу сказать, что вместо ораторских данных можно использовать любой талант или способность ребенка. Конечно, диагнозы не просто придуманы, они существуют. Но это не означает, что они снимают с нас ответственность за то, насколько внимательны наши дети, как они пишут и как произносят слова. И мне кажется, стоит повести себя так, словно мы ищем выход из важного для нас положения. Мы вполне можем придумывать что-то неожиданное, играть, вовлекать ребенка в нечто интересное, непременно наполненное позитивом о нем. Хорошее всегда должно перевешивать. Если ребенок, слыша какую-то критику в свой адрес, в то же время узнает и что-то хорошее о себе, он не станет так сильно упрямиться и возражать против перемен. Меня часто спрашивают, можно ли ругать детей, ругала ли я своих. Конечно, ругала. И не всегда это было после тщательно взвешенных раздумий. Но что бы ни происходило в нашей семье, я всегда помнила главное: любви всегда должно быть больше, чем критики.

Только это не «я тебя так люблю, а ты вон что вытворил», нет. Это вообще не Я. Потому что это — ТЫ.

— А-а-а-! — немного артистично закатывает глаза одна моя знакомая мамочка, разоблачив чадо в очередном безобразии.— И это ты? Ты — такой умный, такой классный, такой большой! Вот сейчас, — и она начинает ходить по комнате из угла в угол, а ребенок таращится на нее во все глаза, потому что, с одной стороны, его, похоже, ругают, а с другой …

А с другой, это же так интересно!

— Так, — говорит утомленная пробегом по комнате взад-вперед мама, — так! Я все поняла. С хорошими детьми это (так она обозначает причину своего негодования) тоже может случиться! Получается, что может. Даже с очень хорошими, такими, как ты. — Сосредоточенное лицо мамы не даст возможности ребенку заподозрить подвох. — Но, я уверена, что этого больше не повторится. Потому что это такая гадость, просто гадость наигаднейшая! И такой человек, как ты, такой замечательный человек, конечно же поймет, что это отвратительное непременно останется в душе, если такое совершить! — Пойдем, — предлагает она потом.
— Пойдем на кухню. Я тебя угощу (чем угодно), поддержу тебя, а ты поддержишь меня. Мы же с тобой оба сегодня пострадали. Ты сделал такое, от чего тебе тошно, а я узнала, что это произошло. Но мы будем стараться, чтобы этого больше не случилось с нами. Пойдем! — она кладет руку на его плечо и уводит в кухню…

Совершенно обескураженный ребенок не дает в это время себе никаких обещаний. Но если бы было возможно задать ему вопрос (нельзя задавать, пусть торопеет от маминой любви как можно дольше), «будет ли он так еще», он бы ответил — нет. Конечно, можно и поругать. Но поругать, соблюдая принцип антуража, того, что будет вокруг. Именно оттого, как мы обставим наше недовольство, зависит, захочет ли ребенок еще раз повторить свой промах.

Родителю, воспитателю, опекуну стоит быть зазывалой в цирке, талантливым продавцом в магазине, артистом на сцене, экскурсоводом, которого слушают, раскрыв рот… Нильсом с дудочкой в руках! Чтобы ребенок шествовал за нами самозабвенно. «Учатся у тех, кого любят», — утверждал И. Гёте.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Самостоятельность

Краткое описание: В наше время стало так модно рассуждать о независимости всех от всех и вот еще о том, что ребенок «имеет право». На мой взгляд, кое-что в этом плане уже успели довести до абсурда.

А сейчас я предлагаю поговорить о свободе. В наше время стало так модно рассуждать о независимости всех от всех и вот еще о том, что ребенок «имеет право». На мой взгляд, кое-что в этом плане уже успели довести до абсурда. Потому что некоторые модные течения пытаются перекроить на новый лад то, что во все века оставалось незыблемым. В частности, это вопрос ведомости ребенка родителем, вопрос главенства родителя над ребенком, и, как следствие, вопрос прав самого родителя. Мы же видим, что права ребенка гласно растут. А вот права родителя тают на глазах. И вместе с ними попадает в «группу риска» родительский авторитет, без которого взрослым не смочь повести за собой своих детей. То есть, не смочь выполнить то, к чему, в сущности, родитель и призван.

Одна женщина обратилась к специалисту, потому что у нее ребенок-подросток не чистит зубов. Специалист ответил, что ребенок вправе решать, чистить ему зубы или нет, потому что это его тело, и он может сам решать, как распоряжаться им. Ребенок — свободный, независимый, равный родителю человек,— убеждал женщину специалист. Я бы сократила последнее утверждение.

И выглядело бы оно после сокращения так:
Ребенок — человек.

Остальное, пока он растет, мне кажется правильным перевести в область формирования наших задач. Ребенок изначально ведом и поэтому родителям ровней быть не может. И именно мы — те самые люди, которые обязаны обеспечить нашему ребенку все возможности, чтобы вырасти ответственным, свободным, а значит, культурным человеком, потому что свобода без культуры в человеческом обществе неприемлема. Именно в наших силах сделать так, чтобы человек, за которого мы вязли полную ответственность, сформировался в четких категориях взаимоуважения и самоуважения. Последнее, кстати, вряд ли можно считать полноценным, если человек не знаком с элементарными правилами гигиены. Поэтому, по моему мнению, именно родитель отвечает за то, приучен ли его ребенок к чистоте, в частности, к чистке зубов. Любые взаимоотношения людей подобны танцу. Если взять танец классический, то кто-то в нем ведет, а кто-то ведом. Если танец групповой, все танцоры подчиняются строгому сценарию. Если мы на дискотеке, то тут каждый двигается, как умеет. К сожалению, сейчас в семьях очень часто так и происходит, как на дискотеке, если в них отсутствует порядок, и не соблюдаются законы иерархии. Но вряд ли ребенок сможет чувствовать себя защищенным, когда в его семье не установлен порядок, а родители не берут на себя ответственность ни за что.

Если же хаос дискотеки нас не удовлетворяет, то, скорее всего, мы предпочитаем танец классический, с ведущим танцором и тем, кого он ведет. Отличная семья, в которой точно установлены законы и порядки, «станцует» любой отрепетированный «танец» сообща, и постороннему глазу не будет заметно, кто же тут постановщик. Позже, когда ученики овладеют мастерством, они в водительстве нуждаться перестанут. Но до тех пор, пока танцоры учатся, кто-то непременно «показывает, как надо». В другом примере это будет звучать так: вариации на тему может блестяще исполнять только тот, кто полностью овладел темой.

И пока этот «кто-то» — не наш ребенок. Что, по-моему, безусловно.

Меня хорошо поймет тот, кто познал радость танца в паре с прекрасным танцором, с тем, кто ведет своего партнера мастерски и безошибочно. Если же этого познать не довелось, то поверьте, вот где истинное наслаждение! Так же счастлив будет рядом с нами наш ребенок, если будет чувствовать наши надежные руки буквально вокруг себя, пока он не станет взрослым и способным к самостоятельной жизни.

Рядом с уверенным водителем мы всегда чувствуем себя спокойно, не замечая, как вверяем себя ему. Так и наши дети будут чувствовать себя спокойными и надежно обеспеченными перилами и мостами, если мы возьмем на себя ответственность, чтобы вести их за собой. Да, наш ребенок будет во всем зависеть от нас, пока растет, потому что мы — гаранты его жизнеобеспечения. Не на словах, а на деле мы будем «вести» нашего ребенка под удивительный аккомпанемент умной любви и обучая его новым и новым «па» танца, именуемого «жизнь».

Ребенок, растущий в надежной зависимости от взрослого, природным образом дорастает до способности брать на себя ответственность и самостоятельно принимать решения. Это происходит с ним раньше, чем с тем ребенком, чьи родители не сумели взять на себя полноценную ответственность за него.

О том, что природой заложено все необходимое именно для гармоничного развития ребенка рядом с его родителями, говорил еще Песталоцци. Я, мама, — отвечаю и веду, они, дети, — вверяются и следуют. Этот подход был и продолжает казаться мне правильным. Но одно дело это понимать, а другое — выполнить. Как же сделать, чтобы ребенок сам захотел следовать за родителем? Как оказаться надежным для него? В любых ситуациях, пока он не станет взрослым.

Главное — во всем брать ответственность на себя, ничего не пускать на самотек. Словно нам надо сесть за руль автомобиля, где наш ребенок пассажир, которого мы попутно обучаем перипетиям дорог. А для того, чтобы он добровольно в нашу «машину» влез и позволил нам себя «везти», нам нужно доказать ему, что мы на «управление» имеем право.

Видите, это мы имеем право на управление. Не он. А он рядом с нами имеет право на безопасность.

Ну и конечно, прежде любых выяснений, попыток воспитания, отдания «приказов», родительских «показательных выступлений», которые бывают разными и полезными, нам нужно заручиться вниманием ребенка, расположить его себе. А для этого необходимо… прервать свой бег.

Вот ребенок расшумелся не к месту и не вовремя. И мы, проходя мимо, велим ему прекратить. Вполне вероятно, что ребенок даже не подумает свое поведение менять. Потому что мы не пригласили его «на танец», не выполнили некоего ритуала, да и «музыка» не звучит! А что для нас, в нашей семье, «музыка», каковы могут быть специальные ритуалы, это ведь очень индивидуально. Разные дети отзываются на разные сигналы. Одних нужно обнять или хотя бы их коснуться, иначе они не настроятся на нас, другим нужен специальный тон, третьим необходимо что-то отвлекающее.

Что бы это ни было, прежде, чем мы обратимся к нашему ребенку с любым предложением или вопросом, нам нужно остановиться самим. Выделить несколько минут для ребенка, настроиться на него и дать ему возможность «подключиться» к нам. Ведь как часто мы превращаем общение с детьми в нечто «без отрыва от производства», от более «важных» сиюминутных дел. Мы не включены в наших детей. Отправленные туда-то и туда-то, чтобы самостоятельно что-то сделать, дети понемногу перестают нуждаться в нас. Но это не означает их самостоятельности. Тут все получается ровным счетом наоборот.

Выброшенные из естественного процесса безопасного взросления, когда взрослый в ребенке постоянно заинтересован, дети затормаживаются в развитии. Они начинают искать себе новые опоры, но те, что находятся во внешнем мире, родительских функций не выполняют.

Нам необходимо сделать так, чтобы наши дети были максимально зависимы от нас. Потому что природная зависимость ребенка тем сильнее, чем безусловнее родительская власть. «Наша родительская сила заключается не в том, насколько зависим ребенок, а в том, насколько он зависим именно от нас», — не устает напоминать Гордон Ньюфельд в своей популярной книге «Не упускайте своих детей». Отправляя наших детей решать свои проблемы самостоятельно, отмахиваясь от их настроений и проблем, не включаясь в своих детей, мы таким образом свою родительскую власть сбрасываем. И я уверена, что многие родители, осознав этот казус, захотят пересмотреть некоторые свои взгляды.

Когда росли мои дети, включение мое в них было максимальным. И это ни на минуту не означало какого-либо принесения меня в жертву. Я была настолько заинтересована в каждом из них, что меня нередко упрекали в том, что я живу их жизнями, не отпуская их от себя. Я и в самом деле держала своих детей в зависимости от себя. В той самой зависимости, в которой любой ребенок чувствует себя нужным и желанным, и знает о себе, что он тот человек, которого любят. С ним хотят быть, его никогда не оставят, что бы он ни сотворил.

То, что происходило между нами, можно было сравнить поначалу с танцем, когда ноги ведомого ставятся на ноги ведущего танцора. Потом мои дети освоили элементы движений. И понемногу привыкли стоять на земле и двигаться по ней, улавливая, как музыку танца, звуки окружающего мира. Это происходило постепенно. Пропущенное в воспитании наверстывается с другой скоростью, медленнее, чем движется время.

Если, приводя примеры, говорить об учебе, то у маленьких детей для меня была главным не так хорошая учеба сейчас, как правильное восприятие себя и результатов своих действий потом. То есть, на любом действии, в любом движении мы учились. Как будто каждое наше «сегодня» всего лишь урок, и каким к концу дня ни оказался бы результат, мы его принимаем и о нем думаем, потому что он для того и существует, чтобы мы поняли что-то именно сейчас. Важен не сам результат, важно то, что он нам дает, какими мы чувствуем себя, получив его.

Например, ребенок не понимал, для чего нужно что-то уметь, а, стало быть, этому учиться.

— Ты знаешь, из чего я состою? — спрашивала я восьмилетнего сына. —Только не говори, что из рук и ног, или вот, из головы. Смотри. Если ты возвращаешься домой из школы, то думаешь о чем? Ты думаешь: «Мама сварила вкусный суп, мою любимую домашнюю лапшу, она обещала утром. Наверняка к супу есть и пирожки… Дома чисто-чисто. И хорошо пахнет. И собака вычесана, у нее каждая шерстинка блестит. А еще мама, наверное, навела везде порядок, потому что очень его любит. И в дом входить так приятно! Дома спокойно и хорошо…» Ты об этом или думаешь словами, или просто это знаешь. Но вот когда ты идешь из школы домой, то этот суп, который ты любишь,— это мама… И пирожок, который пахнет еще с лестницы, — это мама… И чистая квартира, и хороший запах, и этот покой, — это тоже мама, понимаешь? Потому что человек — это его дела. То, что остается. А не ноги и руки. И мама умеет варить суп, печь пироги, делать чистоту и хранить в доме покой. Вот папа на работе сделает (тут каждый скажет что-то свое). И для многих людей станет удобнее и легче (что-то), потому что наш папа (дедушка, мамин брат, друг) смог им это сделать. И вот это «легче и удобнее» для них будет он. А для нас он — веселые прогулки, интересные рассказы, катание с горки, или вот задачи по математике со старшими. Папа — решение серьезных вопросов в доме. Помощь маме — тоже папа. Забота о дедушках — тоже папа. Папа — это его дела. Все, что он умеет и может…».

Конечно, прежде чем начинать эту речь, мне нужно было ребенка расположить к себе. Нужно было его завоевать, заручиться его вниманием, мы помним об этом. Не на ровном месте мы начинаем сажать свои зернышки, всякий раз мы рыхлим почву нашего сада, поливаем землю, готовим ее к посевам. А вот когда глаза уже широко открылись, когда вероятность нотации или нахлобучки минимальна, когда внимание ребенка привлечено, говорить можно. Но недолго и постоянно убеждаясь, что нас слышат. Человека можно поглаживать, если он не против, касаться слегка, привлекая его, то есть, создавать небольшое движение, чтобы он не терял интереса, нужно все время убеждаться: нас слышат.

— А учитель, он из чего состоит? Ну почему из двоек? Из двоек, я думаю, двоечники, скорее. А отличники же в классе есть? Они состоят из пятерок и всего, что сумели выучить. А учитель состоит из всего, что написано в учебниках… Кстати, ты представляешь, что он это все знает? — почему бы не изобразить изумление, показать, как удивительно здорово для кого-то, если этот кто-то много знает, сказать, что о таком человеке люди всегда думают: «Вот он какой!»

Вспомнить прочитанные книги.

Есть много рычагов воздействия у наших детей, и нам надо изучать их, искать и знать точно, к чему прикоснуться, чтобы:

— вызвать улыбку;
— напомнить о серьезном;
— обескуражить или озадачить.

Мы же можем прийти в эту минуту с нашими ответами к нему, оказаться полезными и подтвердить, что очень удобно в жизни что-то важное уметь.

— А я из чего состою, мам?
— Смотри. Маленький ребенок, который еще ничего не успел, он состоит из любви. Из любви к нему тех людей, которые его окружают. А если люди эти почему-то потерялись, ребенок состоит из любви тех, кто спешит к нему навстречу. Потом он начинает потихоньку расти и чему-то учиться. Пить и писать он умеет сразу, да. И какать тоже. Но больше ничего… И он учится. Сначала сидеть, ползать, потом ходить, говорить… И вот он уже состоит из всего, что сумел перевернуть, выпить и съесть, из всего, во что поиграл и что сломал, их всех домиков, которые он построил. А потом — потом он пойдет в школу, вот ты же ходишь в школу. И будет состоять из всего, что решит запомнить и чему захочет научиться. Ты же научился (писать, читать, лепить, рисовать, — можно вспомнить какие-то победы ребенка, даже крохотные), и ты из этого состоишь тоже. А еще у нас получилось (вспоминаем, вспоминаем!), у тебя это получилось просто отлично, и ты из этого тоже состоишь, потому что теперь это можешь всегда.  И знаешь, что удивительно? — делаем круглые глаза, выдерживаем небольшую паузу. — Ведь то, из чего человек состоит, это и есть его состояние. И есть еще такое слово «состоятельный». Сейчас принято думать, что это слово относится только к богатым людям. А раньше у него были и другие значения: «доказательный», «обоснованный». То есть, тот, кто может знания свои доказать, кто ничего не говорит просто так, кто владеет тем, о чем говорит. Вот и получается, что состоятельный человек — это тот, кто владеет многим. Просто богатства люди не всегда понимают одинаково. Видишь, как много смыслов у слов…

Вот так мы выстраиваем наш общий словарь, а с ним и общую систему ценностей, которая, устойчиво сформированная, не допустит, чтобы настал день, когда мы спросим с укоризной: «И в кого ты такой вырос?» Этого не происходит с людьми, которые «говорят на одном языке». Этого не происходит с теми, кто заранее попекся о том, чтобы не просто договориться о терминах со своими детьми, а сделать так, чтобы эти термины стали естественными и единственными, роднящими нас смыслами вещей. А в этом конкретном месте хорошо бы отвлечься. Взять тот же самый пирожок. Или что там у нас вместо. А потом неожиданно предложить:

— Может, и не стоит сегодня увеличивать свое состояние больше, а? Конечно, чем человек больше знает и умеет, тем он из большего состоит, значит, тем он и состоятельней. Но, может, и правда не стоит тебе сегодня увеличивать себя на то, о чем написано в этой книге? Пусть другие дети увеличиваются, а тебе не стоит? Или все же стоит? Как считаешь? А? ДУМАЕШЬ, СТОИТ?»

Этот пример, как и прочие, не совершенен. Но если всё время думать о совершенстве, то невозможно будет сделать ни шага нашей любви. Я со своими детьми играла. Пробовала и так, и эдак. Главное, чтобы зажглись навстречу глаза. А потом оставалось всего-то постараться, чтобы этот огонек не погас.

Еще до своей работы в детском доме я усвоила, что даже далеко не каждый кровный ребенок уверен в том, что нами, родителями, любим. Помните, как некоторые женщины постоянно просят своих мужчин сказать о том, что те их любят? Как искренне страдают, если не слышат желанных слов. Дети устроены так же. Только просить они, как правило, не догадываются. Но мы сами должны доказывать им свою любовь. Так же, впрочем, как компетентность, которая и есть родительская сила. Мы должны постоянно завоевывать своих детей. В родительской любви не уверены даже кровные дочери и сыновья. Что же говорить о приемных детях? Нам надо на время срастить их с собой, сделать так, чтобы наши дети постоянно нуждались в нас, пока они растут, вот единственный выход. Нам надо стать нашим детям необходимыми, чтобы множество их вопросов к жизни как можно дольше замыкались на нас — это то, что строится и поддерживается во времени. Это ниша, это утроба души, это надежная пристань. Чем крепче наши связи, чем надежнее наш ребенок чувствует себя рядом с нами, тем спокойнее он будет отлучаться, чтобы исследовать этот мир, тем меньше потребностей будет у него в том, чтобы нарушать наш порядок и наш закон. Потому что порядок и закон будут накрепко ассоциироваться у него с приятием и безопасностью. При этом ни о каком равенстве между нами и нашими детьми не может быть даже речи.

Вечер. Отужинав, мы обдумываем наши проблемы, беседуем по телефону с друзьями и коллегами. Возможно, рядом с нами наши супруги, уделить внимание которым мы не просто должны, но еще этого и хотим. Ребенку пора спать. Еще не сию минуту, но уже наступает время двигаться помедленней, потихоньку успокаиваться.

Нам проще всего, высунув нос туда, где сейчас наше чадо, напомнить ему, что день завершается. Еще проще, впрочем, и носа не высовывать, а просто крикнуть, назвав по имени или даже по имени не назвав: «Хватит прыгать. Пора спать!»

Наши дела держат нас. И они, в самом деле, важны. Мы, может быть, присели для обдумывания чего-то, а может быть, еще прохаживаемся туда-сюда с телефонной трубкой или обсуждаем прошедший день с супругом. Как бы то ни было, мы все еще бежим по нашему дню. А ребенок бесится где-то в недрах квартиры. Стемнело, и надо бы, чтобы топот ног в потолок соседей поутих. И тогда мама, уставшая от готовки ужина, от устранения его последствий, или увлеченная беседой, или пишущая конспект для зачета, все-таки не кричит ребенку из кухни, что пора спать. Она прерывает свой «бег», выходит в коридор и садится напротив скачущего чада.

— Как у тебя это выходит? — спрашивает она с удивлением. — Ты так легко прыгаешь… Как? Я просто представить себе не могу, чтобы у меня получилось такое…

Не ответить он нам не сможет. Либо, продолжая скакать, пыхтя, предложит присоединиться и попробовать прыгать вместе, либо все-таки притормозит. И скорее будет второе, потому что он и правда устал, только вот никак не догадывается, что пора отдыхать.

— А научишь меня завтра? — мама выглядит немного грустной, еще бы, ведь ей так хочется попрыгать…

И может быть, ребенок начнет уговаривать маму начать обучаться прыжкам немедленно, может быть, слегка сбитый с толку, он окажется в паузе, которой нужно немедленно воспользоваться, но если у нас в семье хотя бы более или менее контакт между родителем и ребенком существует, «аллюр» ребенка будет изменен.

Вот тут и надо пригласить его куда-то, где ему положено, по нашему сценарию, быть. И мы понимаем, что «дело», которое мы прервали, не обязательно прыжки, и слова, которые мы говорим, могут быть совсем другими.

Главное не это. Главное то, что мы взяли инициативу на себя. Мы не пустили ситуацию на самотек, мы не выразили недовольства и отношений наших с ребенком не нарушили ни на минуту. Мы приняли ответственность и «включили музыку», пригласили ребенка «на танец». И, конечно же, для нас должно быть естественным следующее: если мы хотя бы обмолвились о том, что хотели бы что-то делать вместе с нашим ребенком завтра, то мы непременно должны включить это дело в завтрашний план!

Какое же тут равенство, когда от начала до конца ситуации за ее исход отвечает только один из нас? Ребенок больше не делает того, что следовало прекратить. Мы держим внимание нашего ребенка под контролем. А теперь мы уводим его куда-то, чтобы окончательно переключить. И он следует за нами, потому что сейчас он зависит от нас. Он с удовольствием «танцует» под нашу «музыку», и ведем его в этом «танце» мы. Мы мастерски исполняем свою роль, и рядом с нами и участники, и зрители ощущают радость от нашего мастерства.

Зависимость — это то, что нам необходимо постоянно поддерживать. Это не разовое достижение, а возможность и способность так прокладывать маршрут жизни, чтобы ребенку было интересно и безопасно следовать за нами. И до тех пор, пока мы ведем его в нашем «танце», ни о каком равенстве между нами речь не пойдет. Мы несем ответственность за нашего ребенка, за его завтрашний день, за его будущее, наконец. Безусловно, мы не будем доводить сказанное до абсурда, потому что сказанное вовсе не означает, что нам следует до подросткового возраста завязывать своим детям шнурки. Но наша задача — научить ребенка всему. И этому делу тоже.

Конечно, когда нашему ребенку три-пять, вряд ли он сам овладеет таким мастерством. Но позже мы вполне в состоянии ему помочь. Например, можно заинтересовать ребенка вязанием морских узлов. Это увлекательное занятие даст маленькому человеку, помимо навыка в завязывании шнурков, еще и возможность поделиться своим умением с друзьями. Ведь дети так нуждаются в том, чтобы иметь реальные знания, способные пригодиться здесь и сейчас.

Возможно, нам нет нужды напоминать себе, что ни одна армия при плохом полководце не победит, и полководец не равен солдатам. Ни один спектакль не будет сыгран успешно без талантливого режиссера, а актер, каким бы талантом он наделен ни был, функции режиссера не выполняет. Не смогут двигаться поезда, работать заводы, даже продукты в магазины и то не приедут сами. Нужно, чтобы кто-то за все это отвечал. Мы все понимаем, что в самолете мы зависим от мастерства и слаженности его экипажа и от умения принимать решения командиром корабля. Слово «зависимость» не должно нас пугать. Зависимость — естественный и здоровый признак отлаженного сообщества, она — знак наличия разумной иерархии.

Наши дети нам не ровня, и, если мы своей родительской силы не утратили, им в голову не придет бороться за право первенства с нами. Ребенок может сделать попытку взять командование на себя. Но только тогда, когда он отчаялся надеяться на нас.

Для правильно выращенного ребенка родители навсегда останутся на заслуженном пьедестале, посягать на который ему попросту не придет в голову. И даже став совершенно самостоятельными и взрослыми людьми, превзойдя своих родителей в образовании и способности адаптироваться к новым условиям жизни, которые у нас с возрастом неизбежно угасают, дети, напитанные зависимостью, выращенные в параметрах соблюдения Закона, Порядка и Иерархии, всегда будут относиться к своим родителям с уважением и почтением.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.

Обиды и отмашки

Краткое описание: Мы их кормим, поим, воспитываем, мы вообще все затеяли ради них. Но почему-то получается, что нашего внимания детям мало, мало, мало! И все опять выходит «как всегда».

— Папочка, а куда мы идем? Куда? — маленькая девочка лет пяти дергает отца за рукав.
— А вот сейчас мы поймаем такси и поедем в гости к бабушке! — отец выглядит горделиво, он смотрит «по верхам», ребенок снизу вверх любуется им.
— На такси? Ура, Ура! — девочка снова дергает за рукав своего папу, но он по-прежнему на нее не смотрит. Его рука поднимается, голосуя, но машины пока проносятся мимо.
— Стой спокойно, — слегка одергивает дочку отец. — Пап, пап! А мы надолго к бабушке? А мы гулять пойдем?

Родители девочки в разводе, «воскресный папа» появляется не каждые выходные. Сегодня как раз тот день, когда он свободен, ребенок здоров, и их встреча состоялась. Предыдущая была давно, но это неважно, отец доволен собой и предвкушает прекрасный день в гостях у своей матери, которая ребенком займется.

— Пап, пап! — девочка очень хочет, чтобы папа ее заметил, но он не отводит глаз от дороги.
— Стой спокойно, — отвечает он снова, не глядя.
— Ой, я Катю уронила! — девочка отнимает руку и садится на корточки, поднимает куклу и огорченно смотрит на ее испачканное платьице.
— Шляпа ты! — насмешливо замечает отец. Он, наконец, отвлекается от попыток поймать машину, достает носовой платок и вытирает куклу. — На, шляпа.
— А ты пиджак! — подпрыгивает ребенок, пытаясь заглянуть отцу в глаза, но тот на дочь не смотрит, только посмеивается. — А ты рубашка! — продолжает привлекать к себе внимание девочка. — Ты пальто! Ты куртка!
— Давай, давай, — отец на девочку не смотрит, усмешка его сообщила бы любому взрослому об уверенности: ничего умного ребенок не скажет.
— А ты сапог! Сапог! — девочка от радости подпрыгивает. Она придумала что-то необычное!
— Что?! — отец вырывает руку и, наконец, переводит взгляд на дочь. — Ты вот что, ты выбирай выражения! Ты что себе позволяешь? Немедленно извинись!
— Почему?
— ребенок напуган и обескуражен.
— Без почему! — отец возмущен.— Я сказал, немедленно извинись! Иначе мы никуда не поедем! Сейчас же пойдешь домой! Ты поняла?
— Извини…

Ребенок глотает слезы. Радости больше нет как нет и ожидания поездки. Останавливается машина, отец сажает девочку на заднее сиденье, сам устраивается впереди. Долгожданный день с папой начинается. Кто-то скажет, что за безобразие? С чего он на девочку взъелся? Но дело в том, что этот папа не совершил ничего необычного. Он не сделал ничего такого, чего во множестве не делают родители своим детям вокруг нас. Те самые хорошие родители, которые вовсе не намереваются причинить своим чадам вред. И не признают факта его совершения. Или признают, что часто если и сглаживает ситуацию, то все равно не настолько, чтобы вычеркнуть как ее саму, так и ее последствия из жизни ребенка.

Мамочка гуляет с ребенком, как вдруг звонит телефон. Мама отвечает, оказывается, что звонит сотрудник с ее работы. На работе возникла экстренная, весьма неприятная для женщины ситуация, срочно требуется ее присутствие. Женщина говорит по телефону, напряженно вслушиваясь в то, что ей рассказывают. Разговор идет сумбурно, мамочка нервничает все сильнее.

— Мам! — зовет в это время ее ребенок.
— Подожди, — она хмурится и подтверждает в трубку, что слушает.  — Да, говори, да!
— Мама, мам!
— ребенок настаивает. — Да подожди ты минутку! Говори, я тут, — женщина старается сконцентрироваться на разговоре.

Ребенок еще пару раз ее окликает, наконец, когда матери кажется, что суть случившегося на работе она вот-вот уловит, снова раздается голос:
— Мам! — и ребенок дергает ее за рукав.
— Да подожди ты! — женщина взмахивает рукой, ручку ребенка стряхивая. В этот момент боковым зрением она что-то улавливает и на миг прерывает разговор. Перед ней стоит ее сынишка, а на земле… А на земле валяется сломанный цветок, который ребенок или подобрал где-то, или сорвал с газона и только что протягивал ей.

Малыш смотрит на мать огромными глазами. А она не может оторвать взгляда от лежащего в пыли цветка. Ужасная история.

В отличие от папы «сапога», который ни на чем себя не поймал, эта мама поняла, что произошло. Разговор с сотрудником был экстренно завершен, мама обняла своего сына и просила простить ее, пыталась что-то объяснить… Великодушный ребенок ее утешил, сказал, что не обижен… Но мама не поверила сыну. Да и мы не знаем, так ли это было на самом деле, и не заронила ли зерно горечи в душу малыша его действительно загруженная работой мама. Долгие годы потом она помнила эту историю, как что-то ужасное, ею совершенное.

И таких случаев в жизни большинства из нас множество. При этом совсем необязательно выбивать цветок из подносящей его руки или грозить ребенку отправкой домой за то, что он произнес нелюбимое нами слово, отчего у нас сработала кнопка.

Мы же не знаем, что ребенок хотел сказать или что надеялся услышать от нас, когда мы отмахнулись, если он просто нас позвал и не успел себя объяснить. Тихий ребенок уйдет и унесет свою ранку. Ребенок другого нрава набезобразничает через некоторое время, а нам покажется, что это «ни с чего», «на ровном месте». Возможно, он обидит своих родителей, возможно, потом они обидят его в ответ.

К сожалению, большинство из нас действует, исходя из привычных реагирований. У окружающих нас людей есть слова, которые нас раздражают, кругом и повсюду мы видим ситуации, которые нас злят или заставляют отключать внимание, или же наоборот, что-то, отчего мы подбираемся рефлекторно, и настроение наше меняется, переключая нас «на другую программу». Чрезвычайно сложно отслеживать свои реакции ежеминутно, и мы, наполненные нашими лучшими побуждениями, транслируем в окружающий мир продукты наших рефлексов, а не зрелых решений. И мы ведь не говорим о тех родителях, которые не любят своих детей, правда? Мы говорим об обычных, нормальных людях.

О родителях, которые обижаются на детей, и о родителях, которым некогда.

Но ведь в последнем случае не было обиды на ребенка, скажем мы. Нет, место обиды заняла его, «ребенкина» несвоевременность, его неуместность в нашей жизни здесь и сейчас. А результат ничуть не лучше — оскорбленный в своем движении к взрослому маленький человек. Человек, которому нанесена рана родительским невниманием и включением во что угодно, кроме самого ребенка. Рана, нанесенная родительской поглощенностью собой.

Как важно быть включенным в нашего ребенка так же, как включают нас в себя наши профессиональные проблемы и прочие вехи жизни, на которых мы самоутверждаемся!

Маленький ребенок, впервые услышавший слово «урод» (беру в пример это слово просто так, можно взять любое другое — не слишком приятное) и назвавший так папу, восторга в папе не вызовет, как бы тот за собой ни следил и каким бы чувством юмора ни обладал. Культурный и сдержанный, осознанный папа свою эмоцию скроет, любой другой сделает наоборот и непременно как-то отзовется — выражением лица, резко произнесенной фразой, которая ребенка оборвет, банальным и таким бесполезным призывом вести себя хорошо.

Если же это слово услышит мама, то, как бы она ни держала себя в руках, пережив первый момент, скорее всего она все-таки подойдет к зеркалу, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке. И возможно, этой своей реакции мама не запомнит, действие произойдет неосознанно.

Ребенок, отбросивший тарелку с едой так, что все летит на пол, тоже способен довести свою уставшую маму до слез, этот жест может оказаться «последней каплей» текущего дня. И вскрик негодования, или еще того хуже, резкое выведение ребенка из-за стола — вот та самая обида мамы и та реакция, которая так похожа на случившуюся в истории с сапогом. Разве что, с небольшой разницей: там ребенок ликовал и радовался, ведь он придумал что-то оригинальное, а тут, с тарелкой, он уже предчувствует, что его не похвалят, пока тарелка еще летит. Но результат, тем не менее, один.

Праздник в семье, среди гостей присутствует гость почетный — дедушка. Маленькая девочка приносит рисунки, чтобы дед посмотрел. «Хорошо, молодец», — говорит он, но ему неинтересно, и ребенок чувствует это. Девочка некоторое время мнется, затем уходит, но спустя полчаса возвращается и снова что-то приносит дедушке, привлекая его внимание. Дедушка гладит внучку по голове, снова называет молодцом, но на принесенное не смотрит, разве что мельком. Девочка уходит вновь и занимается чем-то. Через некоторое время дедушка появляется у нее в комнате и зовет ее пить чай. Девочка не хочет оставить свое занятие, но дед берет ее за руку, отрывая от того, что ее увлекло. Тут девочка начинает кричать, возмущаться и требовать, чтобы дед ушел, «потому что он плохой». Дед расстраивается и, обиженный, направляется в прихожую одеваться.

Это пример цепной реакции. Взрослый не дает внимания ребенку, отчаявшись добиться внимания, ребенок не отвечает взрослому и сопротивляется его воле, взрослый обижается на ребенка и даже намеревается (в данном случае) из-за обиды уйти… А уйти из дома обиженным на ребенка, как и сам факт такого тотального невнимания к ребенку, это совершенно недопустимые шаги. Эти примеры я показываю для того, чтобы мы увидели, что наши обиды на детей случаются сплошь и рядом. Быть их, однако, не должно, и многие из нас буквально волшебным образом исцеляются от способности обижаться на детей, осознав всего две вещи:

Первая — ребенок ничего не делает специально, он не хочет нас обидеть, он на это не нацелен. Его задача — привлечь наше внимание, найти подтверждение своей важности для нас, а своими поступками он чаще всего отображает нас.

Вторая — только осознав себя по-настоящему взрослыми и ответственными за наших детей, мы почувствуем, что никакой поступок ребенка нас обидеть не может. Каждое такое действие нашего ребенка, каждое такое произнесенное слово, это для нас сигнал того, что ребенку нашего внимания недостает, что маленький человек отчаянно взывает: «Услышь меня, увидь, заметь! Ты так важен для меня!»

Опять же можно возразить: дети тоже должны понимать, когда можно приставать, а когда нельзя. Дети должны быть воспитанными, они должны уметь соблюдать границы. Безусловно. Но взрослый человек ничего не может потребовать от ребенка сверх того, что требует сам от себя. Это должно стать нашим золотым правилом.

Все отсчеты долгов и обязательств взрослых людей и детей мы начинаем с себя.

И только твердо убедившись в том, что наши обязательства нами выполняются, мы можем посмотреть, что же, исходя из нашего поведения, «должен» ребенок.

Мамы и папы, уставшие от конкуренции, от необходимости чему-то соответствовать, от мелких столкновений и отсутствия в их жизни тишины, которая на самом деле совершенно необходима для любой психики, попадая домой после работы, отчаянно пытаются наверстать упущенное. Их отмашки «сделай сам», «посмотри мультик», «займись делом» — не больше, чем способ «подлечить, подправить» себя в этом мире гонок и внешних ценностей, где ребенок не является целью, к которой родители стремятся в течение рабочего дня. Он — атрибутика дома, обязанность. Он — любимая, да, но порой досадная составляющая жизни, отнимающая покой и лишающая взрослого возможности расслабиться.

И вот еще что примечательно. Чем меньше ответственности за ребенка взял на себя взрослый, тем чаще он будет обижаться в ответ на грубость или непослушание. Потому что обида взрослого человека, в сущности, не что иное, как утверждение: «Ребенок — плохой, а я не виноват!» То есть, взрослый человек на самом деле взрослой и зрелой личностью не является.

Таким образом, мы видим, что обиды на поступки детей и наши от них отмашки расположены очень близко друг к другу. Конечно, это тоже разновидность кнопок, про которые мы уже достаточно говорили. Но нет, к сожалению, о том, какие у нас бывают кнопки, нам нужно напоминать себе постоянно, ведь обиды и отмашки наносят детям слишком много вреда.

Потому что:
— если бы папа из первого примера ответил себе, почему слово «сапог» так его обижает, и посчитал своей обязанностью рассказать девочке об этом… хоть что-нибудь, т.е. повел бы себя с дочерью, как с человеком, в котором он заинтересован, ссоры бы не случилось. Что же такой папа мог своей дочери сказать? Например, это: «Знаешь, малыш, а слово «сапог» иногда звучит как ругательство. Так называют человека, если он примитивный и грубый. Как сапог. Понимаешь? Давай не будем играть в это слово?»

Он мог бы сказать это, если бы играл с ребенком, если бы отвечал на его призывы, если бы не был занят исключительно собой. Взгляни он на своего ребенка раньше, раздели его радость от долгожданной встречи, ничего обидного бы не произошло.

Если бы мама из второго примера в момент, когда ей позвонили, вспомнила бы о цели своей прогулки! Если бы она осознала, что цель эта — ребенок, если бы всего на одну минуту отложила беседу, сказав сыну, что разговор очень важный, что отвлекать ее нельзя, т.е. если бы она повела себя с ним как с важным для нее человеком, ничего плохого бы не произошло.

Если бы дедушка, которому ребенок нес свои поделки, в самом деле интересовался творением рук внучки, ею самой, а не отмахивался от нее, но стремился бы показать свой интерес, как он наверняка сделал бы по отношению к человеку, для него значимому, если бы не обиделся на девочку, будто ребенок он сам, ничего столь грустного бы не произошло…

А без этих «если» картина перед нами состоит из обид, печали и неверных шагов. Взрослые в этих случаях посрамлены, дети несчастны.

Вспоминается еще одна история, которая вполне подойдет, чтобы показать пример родительских отмашек. Это история из моего собственного детства, одна из первых историй, осмысленных мною с тем, чтобы никогда не повторить подобного над своими детьми. Мы отдыхали с бабушкой на съемной даче в Красной Горе. Помню, как она об этом рассказывала, а больше — ничего. Ни дома, ни сада, ни самого отдыха. Зато мне запомнился наш отъезд. За нами приехал грузовик. Такой настоящий грузовик моего детства с деревянными зелеными бортами. Туда бабушка и кто-то еще таскали вещи, память сохранила самый краешек сборов. Помню, бабушка взяла меня за руку и повела к машине. И я спросила ее:

— А где моя Зина?
— В машине, в машине! —
беспечно ответила бабушка и меня тоже туда подсадила. Почему-то в кузов.

Зина — старая кукла из прессованных опилок. У нее был отбит нос, совсем отгрызены пальцы на руках и ногах, вряд ли, конечно, их кто-то грыз, раскрошились, наверное. У Зины был вспоротый и зашитый тряпочный живот. Голова у нее была лысой и один глаз поблек. Я ее обожала. Мы сели, бабушка тоже забралась в кузов. Наверное, в кабине ехал кто-то важнее, этого в памяти нет совсем. А дальше произошло то самое, что включило во мне память. Машина тронулась, я снова спросила, где Зина, бабушка ответила уклончиво, я упрямо повторила вопрос. Машина набрала скорость.

— Я оставила твою Зину, она старая, — сказала бабушка.— Дома мы купим тебе новую куклу.

Я помню свое платьице — синее в белый горошек, и свои коленки, на которые я уставилась. Потом я, наверное, глаза подняла, потому что дальше плыла дорога, дорога, дорога… Конечно, я больше ни одну куклу не любила так, как Зину. И бесчисленно проверяла обещания бабушки, потеряв к ней доверие навсегда. Даже теперь, стоит мне вспомнить этот эпизод, я вижу полосу дороги и синее в белый горошек что-то, что перечеркивает ее.

Нам никогда не известно, что вложил наш ребенок в свой рисунок, в свою поделку. Они приходят к нам и приносят подарочки, что-то свое сокровенное, что-то, с чем они себя, возможно, отождествили. А мы, даже если не бьем по руке, порой небрежно запихиваем куда-то наивные дары, кивнув с улыбкой: спасибо, малыш. А потом выбрасываем потихоньку. Случается, что на глазах у ребенка, мол, поиграли и хватит…

Но если бы мы могли представить, что мир нашего малыша тоже может распасться на синее в белый горох, а какая-то его дорога перечеркнется, возможно, мы повели бы себя иначе? Не выбросили бы его старую игрушку, пусть даже и незаметно. Откликнулись бы на зов. И приняли бы с настоящей радостью то, что он нам принес, ради того, большего, чем он захочет поделиться с нами, когда станет взрослым, и когда мы очень сильно будем в этом нуждаться. Или даже не так. Ради того, чем он сможет делиться с миром, в котором ему предстоит жить.

Знаю одну мамочку, она хранит дневники своих детей, их первые тетрадки, детские рисунки. А дети ее, чем старше становятся, тем с большей благодарностью и любовью думают об этом. Возможно, эта мама скапливает не все, оставляя главное выборочно, некими вехами взросления детей. Но когда дети были еще не совсем взрослыми, и если вдруг чрезмерно шалили, она открывала тот шкаф, где хранились ее драгоценности — подарки детей, доставала откуда-то что-то и говорила:

— Смотри, что я нашла! А это ты мне подарил, когда тебе было три года…
— А это кто сделал? Тоже я?
— Не угадал, это твой брат! А твое вот и вот!
— А это тоже я? А это?…

Чего мы можем ожидать от наших детей, если дети нам неинтересны?

И я себе повторяю снова и снова: взрослый человек ничего не может потребовать от ребенка сверх того, что требует сам от себя. «Воспитатель должен быть тем, кем он хочет сделать воспитанника», — говорил Владимир Даль. Воспитатель, родитель, педагог. Усыновитель, опекун, приемный родитель.

Человек Взрослый.

Но не только требования к себе нам понадобится осмыслить. Оказывается, остается еще немало важных вещей, которые нам необходимо будет учитывать после того, как новый человек войдет в наш дом.

ИСТОЧНИК

Статья Анны Ильиничны Гайкаловой — педагога, психолога, практического психофизиолога, автора курса семинаров «Целый-невредимый».

Однако все в ваших руках, а потому не забудьте заглянуть на сайт «Найди свой путь к здоровью»  

Наши страницы иллюстрируются волшебницей и сказочницей Натальей Арчаковской.

Записаться на консультацию можно по Whatsapp или Facebook Messenger.